Вечерние волки - Елена Булганова
Девушка сосредоточилась, потом помотала головой:
– На моей памяти – нет, никогда. А вот при тете точно что-то было, иначе угол совсем пустынный получается.
– Раньше вроде трудно было мебель доставать…
– Ага, но все доставали как-то. А потом, ты говоришь, музыка… папа тоже рассказывал, что тетя была настоящая меломанка. Смотри.
Лиля отошла туда, где допотопный телевизор стоял на широкой низкой тумбе, порыжевшей от возраста, распахнула дверцу. Я увидела, что внутри сплошняком расставлены виниловые пластинки: в одном отсеке большие, в другом – маленькие.
– Я совсем недавно заходила и рассматривала их, интересно вдруг стало. Потом кое-что послушала в компе. Но сперва я хотела найти проигрыватель, все же там звук иной, круче. Но его нигде не оказалось, а спрашивать я не хотела. Вообще не хотела, чтобы знали, что я хожу в эту комнату. Конечно, мне никто никогда не запрещал, но по умолчанию было не принято, – негромко, на одной ноте, рассказывала Лиля, словно бы и не мне, а куда-то в пространство.
– Думаешь, он тут и стоял, проигрыватель?
– Не скажу точно, но логично ведь: еще одна тумба и он на ней, а где еще? Как раз в изголовье дивана, наверно, я тоже так в детстве любила музыку слушать, как бы сзади. Ладно, Сав, давай мы все загадки оставим на светлое время суток, а сейчас просто поедим.
– Конечно, – про свою тетю я уж решила пока не упоминать.
Но поесть спокойно нам все равно не удалось. Едва вернулись на кухню и Лиля принялась заваривать чай, а я – раскладывать по тарелкам котлеты и макароны, как зазвонил мой телефон. Номер высветился городской – и у меня затряслись все конечности сразу. Первые секунды даже понять не могла, с кем говорю.
– Савватия, это я, Кирилл Оленин, – перекрывая мой испуганный лепет, произнес голос в трубке.
– Ага, я узнала, – соврала я. – Откуда ты звонишь?
– Из подсобки храма, тут есть телефон. Савватия, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос…
– Постараюсь…
– Ты сможешь прямо сейчас приехать сюда, к нам?
– Что? – Взгляд мой непроизвольно ринулся в сторону окна, за которым уже стояла тьма – хотя времени было семь часов вечера. Лиля недоуменно подняла брови.
– Не своим ходом, конечно же. За тобой заедет один человек, наш прихожанин. А потом вернет назад. Это очень важно, чтобы ты приехала, понимаешь? Я бы не стал просить просто так.
– Я понимаю, конечно, – забормотала я. – Ладно, мы договорились. Только я сейчас у Лили…
– У Лили? – Почему-то мне показалось, что Кирилла удивили мои слова.
– Да, а что тут такого, мы подруги!
У самой Лили взгляд сделался еще более заинтересованным.
– Хорошо, я понял, тогда продиктуй ее адрес, его я не знаю.
– Ты и мой не знаешь, – зачем-то сказала я.
– Ошибаешься, но это не важно. Только приезжай одна, ладно?
Я хотела уточнить, с чем связано такое ограничение, но по тону одногруппника понял, что сейчас не время для досужих разговоров. И просто сообщила адрес Гальперов.
– Сав, что происходит? – вывел меня из ступора недоумевающий голос подруги. – Что Кирке от тебя понадобилось на ночь глядя?
– Не знаю, – ответила я. – Но это точно не приглашение на свидание.
– А ты не думаешь, что это может быть опасным? Хочешь, поеду с тобой? Соседка не откажется приглядеть за стаей…
– Нет, Лиль, не надо! Что тут может быть опасного? Ты ведь сама говорила, что Кирилл влюблен в меня! Или уже передумала?
– Но сейчас даже это не гарантия безопасности, – пробормотала подруга, видимо, намекая на Нику, про выходки которого я успела ей рассказать.
– Сейчас таких гарантий, думаю, ни у кого и нигде нет… в нашем городе точно. Так что побегу одеваться.
Пять минут спустя позвонили в домофон, мужественный мужской голос на наш робкий вопрос ответил:
– От Кирилла, с поручением.
К нашему удивлению, обладатель такого голоса оказался человеком субтильным и лысоватым, но с очень серьезным, умным и бесконечно усталым лицом. Зорко озираясь, он проводил меня к своей старенькой ухоженной машине, внимательно глянул, как я устроилась в кресле, хорошо ли пристегнулась – только после этого мы тронулись в путь. Да, представился он как Сергей Иванович.
Мы выехали на проспект, и мне показалось, что теперь тут гораздо светлее, чем бывало обычно в это время суток. Причиной тому оказались мощные прожекторы, установленные на крышах домов и высвечивающие буквально каждый метр главной магистрали города и частично – прилегающие улицы. Люди в военной и полицейской формах дежурили через каждые десять шагов. А вот движение было слабое: не сплошной поток летящих машин, а тонкая струйка, и не по проспекту, а все больше пересекая его. Видимо, потому, что въезд и выезд из города были ограничены, а может, и вовсе перекрыты.
– Худые дела, верно? – скосил на меня глаза водитель. – Впервые за эти дни оказался в городе – перемены, конечно, разительные. И нерадостные.
– А остальное время где были, в храме?
– Да, поскольку человек я холостой, так все эти дни там оставался, – степенно проговорил мужчина.
– Молились?
– Это само собой. Но также по хозяйственной части трудился и в качестве водителя, охранника. Известно ведь, что святые места в темные времена притягивают не только людей с искрой веры, но и безумцев, и одержимых. Вот и сегодня один такой, молодой парень, ворвался во время молебна, крушил все, палил из травмата, на алтарника накинулся…
У меня заледенели конечности от ясной догадки, кто это мог быть.
– Кто-то пострадал?!
– Нет, скрутили мы его вовремя, но иконы старинные попортил.
– И что с ним стало?
– Когда я уезжал, он был заперт в одном из подсобных помещений, сейчас, думаю, его уже увезли. Днем еще приходили люди при исполнении, оставили четкие инструкции, куда звонить в таких случаях…
Мы уже съехали с проспекта и по неровной раздолбанной дороге через лес приближались к монастырскому комплексу. Я поймала себя на мысли, что эта темная громада больше не пугала, как раньше, – то ли психика окрепла, то ли в других местах было гораздо страшнее.
Кирилл ждал у монастырских ворот и сразу побежал к нам, почти вытянул меня из машины. Кстати, просторный двор храма тоже был освещен прожекторами, установленными, правда, не сверху, а в углах двора, и направленными по периметру. Так что света хватило, чтобы разглядеть расквашенную скулу Кирилла. Но гораздо больше испугало меня выражение его глаз – в них появилась какая-то загнанность и нехорошая тоска. Плюс я могла бы поспорить, что он не спал уже часов так шестьдесят подряд.
Они с Сергеем Ивановичем о
