Тайга заберет тебя - Александра Косталь
И не сделает ли разозленная старуха подобного с ее братом, если даже собственную внучку не пощадила?
Колыбельная должна успокаивать и помогать заснуть, но от пения Ирины Варя чувствовала лишь нарастающее беспокойство и ползущие под одеждой мурашки. Руки чуть тряслись, и лопата могла в любой момент выпасть из них.
Перехватив свое оружие крепче, та еще раз убедилась, что Слава держится позади, и толкнула лопатой дверь.
В детской было пусто.
Буквально пусто. Ни колыбели, ни шкафа, ни пеленального столика. Даже обои – светлые в розовый цветочек – были сорваны до голых бетонных стен. Пол потемнел, будто покрылся гарью от долгого пожара.
И в центре комнаты стояла Ирина с грязным, обугленным одеялом в руках, свернутым в треугольник. Она продолжала петь, прижимая его к груди, и Варя поняла, что ужасно боится увидеть Настеньку. Пусть лучше окажется, что сверток пуст.
– Бу-дет Лю-ба мол-цеть… – продолжала петь соседка, покачиваясь по кругу.
Свет упал на ее голову, откуда до края свертка свисала седая коса.
Варя перешагнула порог, не опуская своего оружия. Пение тянулось, и она открывала рот, хотя не могла вымолвить и слова. Мозг сбивался с собственного темпа, полностью повинуясь мелодии, и Варя уже не могла удержать лопату наготове.
Та опустилась, как и руки, и комната начала плыть перед глазами. Со всех сторон обступила нега, в которую хотелось погрузиться с головой, так что на сопротивление не осталось сил. Варя почти потеряла связь с реальностью, если бы не крик Славы:
– ВАРЯ!
Испуганный, истошный. Она лишь увидела, как в проеме мелькнула тень, и бросилась за ней. Только на мгновение разглядела, как старуха утаскивает Славу на руках прочь. Входная дверь захлопнулась за ними перед самым носом. Варя со всей силы навалилась на нее, но та встала как литая, словно часть стены. Еще один удар плечом, потом лопатой – бесполезно.
Та бросилась к окну в кухне, но и оно оказалось заперто. Темнота расходилась от удаляющегося силуэта Ирины, а в ушах стоял лишь крик Славы.
Какая же она дура!
– Только попробуй его пальцем тронуть… – прошептала Варя и кинулась к кухонным ящикам.
Они оказались столь же пусты, как и детская. Пробежалась по остальным комнатам, но, кроме голых стен, ничего не нашла. Она уже отчаялась, когда пальцы нащупали небольшой складной нож, который девушка все же положила в карман после встречи с бродячими псами. Рукоятка легла в ладонь, и легкое движение выпустило лезвие.
– Не дождетесь, – пообещала Варя в пустоту.
И крепче сжала нож, оборачиваясь вокруг себя в надежде придумать, как с его помощью можно выйти из этой чертовой западни.
Взвесив нож в руке, она двинулась на кухню, где окно находилось ближе всего к калитке. Примерилась, но поняла: им стекло не разбить.
На глаза попался кухонный гарнитур. Деревянный, с выдавленным узором, наверняка очень дорогой. Что главное – тяжелый. Но хозяйка все равно его бросила.
Варя улыбнулась. На радость ей бросила.
Открыв дверцу, она воспользовалась ножом как отверткой и стала медленно выкручивать саморез. Она молилась, чтобы он не сломался и не погнулся, но тот, похоже, был из настоящей стали, непоколебим ничем.
– А что ты делаешь?
От неожиданности рука сорвалась, и лезвие порезало большой палец. На мгновение стало больно, и Варя по привычке сунула раненый палец в рот, так что он быстро стал наполняться кровью.
Словно почуяв ее, пес во дворе залаял.
Она обернулась, замечая в проеме ребенка. Девочку в ночной сорочке и с двумя косами, одна из которых почти распустилась. Под мышкой она держала медведя.
«Моей дочери уже семь».
– Ты кто? – грубо бросила Варя, поднимая нож перед собой.
Будто он мог спасти от призрака.
– Настя, – пожала плечами девочка, и стало заметно, что кости на ключицах торчат даже через ткань.
Призрак не пытался напасть или хотя бы поинтересоваться об имени в ответ. Настенька просто топталась на пороге, накручивая на палец кончик белой косы, и рассматривала паркет под ногами.
Поворачиваться к ней спиной Варе совершенно не хотелось – даже отвести взгляд приравнивалось в ее голове к полной капитуляции. Однако вторая петля на дверце была раскручена недостаточно, чтобы вырвать ее руками, а драгоценное время утекало.
Все же решившись на маневр, Варя на мгновение оторвалась от Настеньки, в два движения откручивая дверцу, а когда развернулась обратно, на девочке не было ни одного живого места.
Вся кожа на лице, шее и руках была исполосована глубокими порезами, из которых текла и пропитывала одежду густая кровь. Та быстро прокатывалась по детскому телу, капая на пол, и каждая капля звучала в голове набатом.
Варя перевела взгляд на лезвие, понимая: только им можно сотворить такое. Им и невероятной жестокостью.
– Кто… сделал это с тобой? – сорвалось с губ прежде, чем вспомнился главный совет из фильмов ужасов: никогда не говори со странными жертвами в странных местах.
Она нарушила его уже дважды.
Настенька пожала плечами и подняла на нее глаза – один из них полностью залила кровь.
– Это все из-за папы.
– Папы? – удивилась Варя. – Кто же твой папа?
Та указала пальцем на окно. Ничего не было видно, кроме темноты, словно кто-то завесил его черной тканью с обратной стороны, но сразу стало понятно, о чем она говорит.
– Дым – твой папа?
Настенька замотала головой, топая ножкой – послышался звон костей в мешке.
– Он забрал моего папу. Папа плохо себя вел.
Картина медленно стала складываться воедино. Девочка давно умерла, истерзанная непутевым отцом, а та, с кем Варя говорит, лишь ее призрак. Как и мертвый младенец. Ирина призвала его благодаря дымному человеку и теперь должна приносить ему жертвы.
Сначала отца Настеньки. Потом Вариного деда. А теперь очередь дошла и до Славы.
Варя подняла дверцу, оценивая вес, а потом со всей силы ударила по стеклу. Оно задребезжало в раме, но не разбилось, как она рассчитывала.
– За калитку все равно нельзя выйти, – проскулила Настенька за спиной.
– Тебе – нет, – мигом отозвалась Варя, нанося еще один удар ровно в центр. – А мне можно. Я живая. И Слава живой. И твоя бабка не посмеет что-то с ним сделать!
Последние слова она зарычала с такой злостью, что удар получился сильнее предыдущих. Стекло поддалось, лопаясь и рассыпаясь большими осколками, один из которых угодил Варе в
