Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Предоставь это мне, — ответила Ашра, уже отворачиваясь. — Увидимся в гостинице.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — крикнула Блоха ей вслед.

— Я справлюсь с этим, маджин, — ответила воровка. Она оглянулась и сделала едва заметный жест девочке, которая тоже подала знак в ответ. Жаргон Сородичей, подумал Лукан. Он видел, как Ашра учила Блоху разным жестам во время их путешествия. И у него возникло ощущение, что он понял смысл этого разговора.

— Дай-ка я угадаю, — сказал он, как только Ашра отошла за пределы слышимости. — Ты должна держать меня подальше от таверн?

Блоха ухмыльнулась.

— Что-то в этом роде.

Жаль. Несмотря на то, что алкоголь сыграл немалую роль в потере ключа, жаркий огонь в камине и горячее виски с медом казались ему идеальным способом дождаться возвращения Ашры. Вместо этого ему придется искать другой способ провести время. — Тогда пошли, — сказал он, поворачиваясь обратно к Променаду Терпения. Он сделал несколько шагов и остановился, когда не услышал шагов девочки, идущей за ним.

— Блоха? — Он обернулся. — Пошли, давай…

Снежный ком ударил его прямо в лицо.

Глава 6

ЦЕНА ПРОГРЕССА

— Почему пламя фиолетовое? — спросила Блоха.

Лукан едва расслышал вопрос; он был слишком занят, разглядывая раскинувшийся перед ними Корслаков.

Покинув Площадь Крови Строителя, они направились по Променаду Терпения, который плавно поднимался через восточную часть города, изгибаясь к горам. В конце концов они добрались до его конца, где он выходил на площадь, еще более величественную, чем та, которую они покинули час назад. Вывеска гласила, что это Площадь Священных Воспоминаний, и, хотя Лукан понятия не имел, что это значит, он предположил — по величественным зданиям, украшенным флагами, и многочисленной охране, — что это сердце правительства Корслакова. Западная сторона площади была свободна, и они подошли к ее краю, чтобы полюбоваться видом.

Корслаков состоял из двух половин.

Река Колва была разделительной линией, ее медлительные, серо-стальные воды отделяли промышленность запада от изобилия востока. По крайней мере, так показалось Лукану. То немногое, что он успел увидеть в Домашнем Очаге, с его бистро и бутиками, широкими проспектами и ухоженными зданиями, сильно контрастировало с ветхой застройкой Тлеющего Уголька за рекой. В то время как в Домашнем Очаге возвышались величественные шпили, давшие городу его знаменитое прозвище, из кузниц и мастерских Тлеющего Уголька поднимались тысячи столбов дыма.

Но ни один из них не поднимался так высоко, как Башня Священного Пламени.

Дом знаменитых алхимиков Корслакова стоял у реки на окраине Домашнего Очага, недалеко от центра города. Башня не столько привлекала внимание, сколько требовала его, огромный фиолетовый огонь на ее вершине ярко горел на темном фоне гор. Даже после того, что Лукан увидел, — в частности, после Эбеновой Длани Сафроны, — ему было трудно отвести взгляд.

К счастью, Блоха была рядом, чтобы помочь ему.

Лукан хмыкнул, когда девочка ударила его по руке. «Какого черта?» — спросил он.

— Я спросила, — повторила она, — почему пламя фиолетовое?

— Я не знаю, — ответил он, потирая руку. — Тебе нужно спросить у алхимика. Хотя я сомневаюсь, что они скажут тебе, даже если ты наставишь на них Ночную Тень.

— Ночного Ястреба, — поправила его девочка. — И, держу пари, я смогла бы заставить их заговорить.

— Возможно. Хотя Грабулли говорил, что алхимики — народ скрытный. Как там их назвал капитан? Нюхатели серы с грязными пальцами. Все они. Он утверждал, что они редко покидают свою башню и ни перед кем не отчитываются, даже перед Советом Ледяного Огня. Но он также утверждал, что осужденных преступников отправляют в башню, потому что алхимики любят полакомиться человеческим мясом, так что на самом деле очень трудно понять, чему верить.

— Это волшебство, как ты думаешь? — спросила Блоха, глядя на фиолетовые языки пламени. — Похоже на то, что делают мерцатели?

— Нет, алхимия — это… — Лукан замолчал, осознав, что не совсем уверен. Алхимики Корслакова были известны по всей Старой империи, а их глобусы — стеклянные шары, которые светились при прикосновении, — пользовались большим спросом у тех, кто мог себе их позволить. — Это естественная философия, — сказал он, полагая, что такое объяснение не хуже любого другого.

— Естественная что?

Возможно, и нет.

— Естественная философия, — повторил он. — Она о попытках понять законы природы, экспериментируя с жидкостями, металлами и так далее. — Он на мгновение замолчал, вспомнив измотанный вид магистра алхимии в Академии Парвы. — Насколько я могу судить, — добавил он, — алхимия в основном направлена на то, чтобы заставить предметы взрываться.

— Взрываться? Зачем?

— Потому что, похоже, такова цена прогресса. — Лукан нахмурился, когда ему в голову пришла одна мысль. — Эй, ты помнишь те перчатки, которые подарила тебе Ашра? Покрытые тем черным веществом, которое помогло тебе удержаться на экипаже там, в Сафроне?

— Ты имеешь в виду Хватку Халикара?

— Верно. Вероятно, это было какое-то алхимическое вещество.

— Значит, алхимики делают что-то, чтобы помогать людям?

— Хм… — Лукан подумал о многочисленных вечеринках, на которых он бывал в Парве, где количество алхимических шаров часто использовалось для обозначения богатства аристократа. Он пожал плечами. — Иногда.

— Хотела бы я знать, как они делают големов, — сказала Блоха, оглядываясь на башню.

— Хм, — ответил Лукан, снова думая об их сияющих янтарных глазах. — Как и я.

Они еще некоторое время смотрели на город, прежде чем девочка, всегда непоседливая, повернулась и побежала к центральной достопримечательности площади: огромному железному диску, вмурованному в землю, который, как и вся остальная площадь, был очищен от снега.

— Что это? — спросила Блоха, проходя вдоль периметра диска.

— Понятия не имею, — устало ответил Лукан, присоединяясь к ней. Он уже утомился от бесконечных вопросов девочки, а им, вероятно, нужно было убить еще несколько часов до возвращения Ашры.

— На нем есть картинки, — продолжила Блоха.

Присмотревшись, он понял, что она была права: на диске были выгравированы десятки различных сцен, некоторые из которых были изображениями сражений, с фигурами в старинных доспехах или вообще без доспехов, но в шкурах животных. Северные кланы, понял он. Именно тогда он вспомнил название площади — Площадь Священных Воспоминаний.

— Я думаю, это исторические события, — сказал он, невольно заинтригованный. — Они рассказывают историю города.

— Посмотри на это, — сказала Блоха, ступая на железо. — Это похоже на голема.

— Эй, ты, там!

Лукан поднял голову на звук голоса и увидел, что к ним направляется крупный мужчина. Несколько медалей шлепнулись о его куртку, когда он шел.

О, черт. Лукан одной рукой снял Блоху с диска, а другую протянул незнакомцу в знак раскаяния.

— Прошу прощения, — сказал он, когда мужчина подошел к