Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова

Его родители умерли в одночасье. Сказать, что Сергей Сергеевич был обескуражен, значило бы ничего не сказать. Он был взбешен, болезнь проявила себя в самый последний момент, практически под удар была поставлена жизнь всей станции. А ведь не было никаких симптомов…

Разбор полетов на тему причин невыявленного вируса прошел в закрытой обстановке. Медики, хоть и оформили все протоколы обследований и вскрытий, но на вопросы «Почему?» да «Как получилось?» отвечали уклончиво, как всегда. Хотя, может быть, и вправду обнаружились новые особенности поведения вируса.

Глава 7

Церемония прощания с умершими на станции носила особенно печальный характер. Здесь, в космосе, гроб представлял собой одноместный челнок. Туда погружали тело и выпускали в открытое пространство. Другого способа не придумали. Родным, а часто просто провожающим в последний путь, необходимо было находиться в скафандрах, поскольку после коротких слов капитана предстояло открыть шлюз и выпустить челнок в космос. Погребальный зал, а на самом деле стыковочный отсек, даже не был оформлен как зал. На станции всё было строго функционально.

Космос бережно принимал такие челноки. Они медленно уплывали вдаль, в черноту. В этом неторопливом движении в бесконечность Вселенная невыносимо ясно проявляла свое величие, как дающая жизнь, так и забирающая ее.

Два челнока светло-металлического цвета неспешно отправили в вечный полет. Не было ни цветов, ни памятных вещей. Андрейке очень долго искали маленький скафандр – не было никакой возможности уговорить его посмотреть ритуал по видеозаписи.

Когда шлюз закрылся, все в скорбном молчании вернулись на станцию.

Часть II. Земля

Глава 1

Николай Николаевич шел на работу. Было чудесное, свежее утро, сверкающее после короткого летнего дождя. Солнечное и уже жаркое. На листьях деревьев блестела влага. День обещал быть прекрасным. Он любил свой город именно таким – еще не проснувшимся, пока житейская суматоха не успела вытеснить ни шелеста деревьев, ни пения птиц.

Москва в конце XXI века сильно изменилась. Невероятно высокие дома с большими ярусными зелеными террасами величественно поднимались в небо. Архитектурные стили изобиловали изогнутыми, протяженными линиями. Огромные размеры этих дуг, уходящих ввысь, просто поражали воображение. Здания представляли собой сочетание блестящих бело-металлических конструкций и растений, буйно разрастающихся летом, спускающихся между этажами. Зимой такие оранжереи, расположенные чуть ли не на каждом этаже, аккуратно убирали под теплое остекление, из-за чего дома выглядели сероватыми в пасмурном небе, даже осиротевшими и немного подтянувшимися в своем вынужденном аскетизме. Но летом ароматы и краски цветов, расположенных по всей высоте строения, придавали ощущение легкости и воздушности. Ночью зеленые, освещаемые террасы делали город очень уютным. Там хотелось гулять и разглядывать улицы сверху.

Свой флайер Николай Николаевич оставил на крыше исследовательского центра, на крытой стоянке и направился к лифту, который привез его вниз на двадцать третий этаж, в лабораторию.

На многих соседних крышах были устроены солнечные станции. Между зданиями, еще выше, где оставались только технические этажи, туда-сюда сновали флайеры.

Люди, несмотря на предостережения экоактивистов и их вечную борьбу за чистый воздух, все-таки придумали флайеры на солнечных батареях и электродвигателях, и заодно правила воздушного движения. К счастью, им пришло в голову, что не стоит опутывать небо огромными сетями проводов со свисающими знаками воздушного движения и светофоров. Вся информация поступала на бортовой компьютер авиакара или легкого флайера, и пассажиры ни о чем не задумывались. Иногда они с улыбкой вспоминали давние времена, когда водителям приходилось заучивать все правила дорожного движения наизусть, следить за дорогой днем и ночью. Да еще сдавать какие-то медицинские анализы, чтобы управлять автомобилем. Немыслимое неудобство! Сейчас бортовой компьютер делал всё что нужно, а люди превратились из водителей в пассажиров. Редко случалась необходимость взять управление на себя. Внизу по дорогам тоже ездили электрокары, весьма оживленно, но парков и аллей все-таки стало больше.

Выйдя из лифта, Николай Николаевич оказался в ярко освещенном холле. Наружные фасады зданий со своим жизнерадостным, зеленым убранством только немного повлияли на внутреннее содержание. Здесь была строгая, офисная атмосфера. Ярко освещенные переходы и коридоры преимущественно светлых тонов. Стены то и дело оживали там, где работник прикасался к ним рукой или просто пристально смотрел на них – вдруг появлялся тоненький экран, отражающий нужную информацию из брейннета, о которой коллеги могли, например, поспорить по дороге в буфет или на совещание. Брейннет стал мощной и вездесущей заменой старенькому интернету, широко использовавший технологии искусственного интеллекта и нейросетей.

Двери кабинетов были матово-стеклянными и не сильно выделялись на фоне стен. Ощущение воздушности и открытости не покидало нигде.

Николай Николаевич, проходя мимо внутренней оранжереи, отметил, что Таечка, ассистентка, поливает цветы в горшках.

– Тая? Ты чего опять их поливаешь?

– Не знаю, – смутилась она.

Через минуту к ней подъехал суетливый робот-уборщик, радостно улыбнулся, спохватился совсем по-человечески, что-то пробормотал и начал убираться в оранжерее. Тая называла его Зигги, а не «номер 4041», как было написано в его паспорте. Зигги поправил ветки кустов, случайно затенившие цветы Миддлемиста красного, проверил комплексную систему автополива и оптимального микроклимата. Он постоянно суетился и семенил туда-сюда зигзагами. Поэтому-то она его так и назвала – Зигги.

Николай Николаевич давно заметил, что людям нужно проявлять заботу, пусть даже о цветах. Так они сохраняют человечность в этом высокоинтеллектуальном цифровом мире.

В лаборатории уже с утра всё кипело, но как-то суматошно и нервозно, в общем, не радостно. Результаты исследований наноботов заставляли себя ждать. На парящем перед младшим лаборантом экране отражались цифры ночных испытаний. Динамики не было. Наноботы благополучно достигали цели, двигаясь по биожидкостям организма лабораторной свиньи-клона, но не более того. Желанного впрыска лекарства в клетку, зараженную вирусом, не происходило. О чем было сообщено Анне, заместителю Николая Николаевича, прямо перед его приходом. Он давно возглавлял эту лабораторию, которая, иногда хаотично, но все-таки довольно эффективно, проводила научные исследования в области нановирусологии.

На этот раз они столкнулись с весьма коварным вирусом. Николай Николаевич уже начал подозревать, что изучаемый вирус – это вирус-хамелеон, который умеет прикидываться нормальной клеткой и прятаться, когда к нему подходит нанобот. Вот такие игры в «кошки-мышки».

Николай Николаевич вошел в лабораторию. Пока он шел по коридору к своему кабинету, мимо пронеслась Анна, взъерошенная, с очками набекрень.

Вот еще одна устаревшая человеческая привычка – носить очки. Ведь можно вылечить зрение и даже улучшить его, вставив усовершенствованный биоглаз, хоть и дорого, но очень