Запретная для звездного повелителя - Лея Арис

Я чувствую, как горит лицо. Это кощунственно после такой легенды спрашивать о сухих фактах.

— Следующий вопрос… — я проглатываю комок в горле и читаю с экрана, ненавидя каждое слово. — Как экспансия Аркинов… повлияла на культурную и социальную автономию вальдирийцев?

В воздухе повисает пауза. Я не решаюсь поднять на него глаза, но вижу, как его пальцы, лежащие на столе пошевелились.

— Экспансия? — Он произносит это слово с такой легкой, но убийственной иронией, что мне снова хочется провалиться. — Я бы назвал это иначе. Спасением погибающего мира.

Я поднимаю взгляд и вижу, как он откидывается на спинку кресла, и его черные глаза буравят меня.

— Ваша подруга разбирается в политике. Но не в искусстве. Как вы. И уж точно не в том, что значит видеть, как твой мир медленно умирает. Не стесняйтесь задавать вопросы, Ксена, продолжайте.

2. Кофейня

Раздается тихий щелчок и голос секретаря, нарушает тишину:

— Ваша Светлость, совет по энергетическим потокам ожидает вашего подключения.

Взгляд де' Вейла тяжелый и непроницаемый, все еще прикован ко мне.

— Перенесите, — говорит он коротко.

Тишина в кабинете сгущается, становится плотной.

Он откидывается на спинку кресла, и свет играет на серебристых узорах, бегущих по его вискам. Они мерцают, словно живые проводники.

— А что насчет вас, Ксена? — внезапно спрашивает он. Его голос теряет прежнюю холодность, в нем проскальзывает оттенок любопытства. — Почему искусство? Что заставило покинуть шумную Землю ради изучения наших древних фресок и скульптур?

Вопрос застает меня врасплох.

Я нервно перебираю складки на униформе, чувствуя, как подступает жар.

— Оно… вечно, — начинаю я, подбирая слова. — И прекрасно. Благодаря ему можно путешествовать во времени. Один взгляд на статую или картину и ты уже там, в прошлом. Ты чувствуешь то, что чувствовали люди прошлого. В их искусстве их душа, их дыхание. Оно… живое.

Я замолкаю, боясь, что сказала слишком много и наивно.

Уголок его губ чуть заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее тень интереса.

— Это интересно, — произносит он. — А симуляторов вам недостаточно? Самые совершенные реконструкции, полное погружение. Зачем преодолевать световые годы ради оригинала?

Я качаю головой, на этот раз увереннее.

— В симуляторах нет жизни. Там есть только картинка. Там нет… трещин на краске, оставленных временем. Нет легкой неровности. Нет души. Это все равно что… читать описание любви, вместо того чтобы испытать ее.

Я опускаюсь взгляд и не осмеливаюсь посмотреть ему в глаза в эти бездонные черные озера.

Голос секретаря снова прорезает тишину, на этот раз более настойчивый:

— Ваша светлость, прибыл герцог Кейн де' Вейл. Он настаивает.

— Наша беседа подошла к концу, — говорит он, и его голос снова становится гладким и отстраненным. — Вы задали всего один вопрос, Ксена Морозова. Но, должен признаться, он был самым интересным. Я провожу вас, — говорит он, и это не предложение, а констатация факта.

Его шаги бесшумны по полированному камню, мои же каблуки отчаянно цокают, нарушая идеальную тишину.

Теперь я замечаю, как свет играет на серебристых узорах на его шее, скрытых под воротником мундира.

Он молчит, и я не решаюсь нарушить это молчание.

У массивных входных дверей он останавливается.

— Благодарю за беседу, Ксена Морозова, — произносит он, и в его голосе снова слышна та же отстраненная вежливость, что и в начале. Но теперь я улавливаю в ней легчайшую, едва заметную ноту чего-то еще… возможно, любопытства.

— Спасибо и вам, ваша Светлость, — бормочу я, чувствуя, как жарко становится у щек.

Двери закрываются за моей спиной, и я оказываюсь в приемной. И тут же замираю.

Напротив, прислонившись к стене стоит мужчина.

Он того же возраста, что и Доминик, но в нем нет и тени той ледяной сдержанности. Он статен, красив почти вызывающе, с иссиня-черными длинными волосами, собранными у шеи.

На нем — роскошный синий плащ, расшитый сложными переплетающимися узорами. Но мой взгляд приковывает его правая рука — она, до самого плеча, покрыта темно-синей чешуей, которая мерцает при свете, словно живая. И по всей видимой коже, поверх загорелых мышц, тянутся изящные золотые узоры, похожие на те, что были у Доминика, но не серебристые, а именно золотые, яркие и дерзкие.

— Новенькая? — его голос низок и полон насмешки. — И куда же ты так спешишь, пташка?

В этот момент дверь открывается, и появляется Доминик.

— Кейн, ты опоздал.

— Мой повелитель и дорогой племянник, у меня есть веская причина, — тот парирует, не сводя с меня глаз. — Не хочешь познакомить меня с гостьей?

Я не дожидаюсь продолжения, выхватываю из рук секретаря плащ и пулей вылетая на улицу.

Их образы преследуют меня: ледяная замкнутость и серебристые узоры, огненная дерзость и синяя чешуя.

Наваждение какое-то.

Через полчаса я уже стою за стойкой в кофейне «Звездная пыль».

Футуристичное пространство с голографическими дюнами на стенах и запахом кофе со специями.

— Привет, Крис! — Зак, сын хозяина, машет мне.

Он крупный, добродушный, и на его коже нет никаких узоров.

— Смотри, новые сорта привезли!

Пока мы расставляем пачки с новыми сортами кофе, я не выдерживаю:

— Зак, а почему у тебя нет… нитей? Как у де' Вейлов?

Он фыркает:

— Привилегия знатных родов, это у них бывают пси — способности, а мое тело просто адаптируется к среде. Практично, без украшений.

— А чешуя? — спрашиваю я, вспоминая Кейна.

Зак замирает.

— Ты видела генерала Кейна? Это следы войны. Ожоги, ему пришлось перестраивать ткани, чтобы выжить.

— А разве идет война? Империя аркинов ведь…

Зак не дает мне договорить.

— Вальдирийцы живут гораздо дольше землян, конечно не как да'аркины, но плюс минус, а уж знатные, — он закатывает глаза, — а ты вообще почему интересуешься?

Я поджимаю губы.

— Да, так…

Смена в «Звездной пыли» тянется бесконечно. Я на автомате протираю бокалы, разношу заказы, улыбаюсь гостям.

А внутри у меня тихий хаос.

За стеклом, в вечернем небе, изредка проносятся серебристые тени кириннов. И каждый раз сердце замирает на долю секунды.

Зак добр, как всегда. Он намеренно берет самые тяжелые подносы, шутит, пытается поднять мне настроение.

— Ты сегодня какая-то задумичвая, Крис. Все в порядке?

— Все хорошо, просто устала, — лгу я, и моя улыбка кажется мне натянутой, как дешевая маска.

— Давай я тебя подброшу после смены. Уже темнеет.

Я быстро качаю головой. Мне нужно побыть одной. В толпе, в движении, где никто не будет смотреть мне в глаза.

— Спасибо, Зак, не надо. Я сама доеду.

Он смотрит на меня с легким недоумением и