Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Абигор так и стоял у окна, не решаясь приблизиться. Надо было ему что-то сказать, но вот что? «Сынок, я не злюсь на тебя»? Трижды ха, он злился, и еще как. «Я вернул твою мать»? Может, это? Тут птица злобно клюнула его в ладонь. Арес тихо выругался и сказал:
- Позови какую-нибудь служанку. Лучше покрасивее, лучше темноволосую. С приличных размеров грудью.
Абигор захлопал глазами. Арес слегка разжал пальцы, и птаха, которую он сдавил чуть сильнее, чем хотел, разразилась птичьими ругательствами.
- Это?..
- Да, это. Служанка должна быть бессмертной, если не хочешь, чтобы Иштар лет через пятьдесят вернулась туда, откуда пришла. Давай, живее, не хватало мне еще руки отмывать от птичьего помета.
Парень наконец-то пришел в себя. Он резко кивнул и выкрикнул: «Следуй за мной», после чего пулей вылетел из комнаты. Арес встал, ощутил, как пол уходит из-под ног, еще раз проклял себя за глупость – не следовало отдавать Факел – и бросился следом за демоном.
Абигор шустро добрался до лестницы и поскакал вниз, перепрыгивая через две-три ступени. Арес в себе такой резвости не ощущал, зато ощущал боль в правом подреберье, голод и злость. Они спускались и спускались по бесконечной винтовой лестнице, освещенной лишь горящими по стенам факелами, так что богу войны начало казаться, будто он снова угодил в Иркаллу, и снова придется тащиться на нижний, седьмой ее уровень, и все начинать сначала.
- Куда мы идем? – крикнул он.
«Идем-идем-идем!» - отозвалось гулявшее по этажам эхо.
Он никогда не был в этой части дворца Бельфегора. Более того, он даже не подозревал о ее существовании, хотя стоп… Где там Великий Герцог пытал сына? Абигор что-то говорил о темнице, о казематах. Все это сильно напоминало спуск в казематы Энлиля под зданием Синедриона, что не пробуждало особо приятных воспоминаний. Здесь было так же сыро и так же холодно, и мерещились по стенам решетки, носилось эхо давно угасших криков. Таким ли должно быть триумфальное возвращение божества, вырвавшегося из лап самой смерти?
Когда спуск Аресу надоел уже окончательно, и он твердо решил, что не сделает больше ни шагу, пока Абигор не объяснит, какого Гадеса они ищут в этом гнусном месте, внизу заскрежетало, и грохнула дверь.
- Сюда! – крикнул демон.
«Выпущу птицу и сверну ему шею, если гаденыш опять что-то задумал», - мрачно пообещал сам себе Арес.
Спустившись еще на двадцать ступеней, он обнаружил, что стоит перед тяжелой, отделанной темным деревом дверью. Дверь была широко распахнута. Изнутри несло плесенью, сыростью и слегка – старым, почти выветрившимся запахом благовоний. Розовое масло. Мускус. Сандал. Все это наводило скорей на мысли о бальзамировании, чем о роскоши восточных дворцов, однако, переступив порог, Арес увидел все же что-то, отдаленно напоминавшее дворцовую опочивальню. Огромная кровать под пыльным балдахином. Ковры. Низкие столики, инкрустированные яшмой или покрытые лаковыми узорами, тоже под толстым слоем пыли. Масляные светильники вспыхнули, когда он сделал шаг в комнату, и отразились в гранях чего-то, напоминавшего гигантский прозрачный кристалл. Кристалл изнутри обметало морозным кружевом, и, только подойдя ближе, бог войны понял, что никакой это не кристалл, а крышка саркофага. Внутри был различим смутный контур человеческого тела. Женского.
- Что это опять за инфернальная дрянь? – тихо и гневно спросил бог. – Куда ты меня притащил?
Абигор стоял перед саркофагом. Сейчас он выглядел еще бледнее, чем наверху, губы его мучительно подрагивали.
- Бельфегор иногда приводил меня сюда, - проговорил он. – Чтобы «преподать урок», как он выражался. Видимо, это был урок верности, в его представлении.
Он провел пальцами по чуть заметному шву, и крышка гроба откинулась. Изнутри поднялось облако морозного пара. Арес шагнул ближе, всмотрелся.
В гробу лежала красивая девушка. Очень красивая, хотя и не в его вкусе – золотые волосы, длинные темные ресницы, чуть заостренные черты родовитой девы из племени альвов. Стройное тело лучницы или танцовщицы, плоский живот, маленькая грудь. Казалось, она спала, хотя дыхания не было слышно, лицо оставалось совершенно недвижным, а волосы обметало изморосью.
Арес узнал ее. Встречал несколько раз на пирах в Фэйри, видел, как за ней увивались и боги, и демоны, и бессмертные. Сама же девица не выказывала внимания никому, кроме его недавнего спутника. Кроме Андраса.
- Фрейя? – спросил он. – Твой чокнутый папаша хранил ее тело в ледяном гробу?
Абигор покачал головой.
- Не просто хранил. Забавлялся.
Он покосился на кровать, и Арес тихо выругался. Демоны. Пожалуй, Бездну все-таки следует уничтожить.
- Она спит?
- Она мертва. Точнее, тело ее живо, - мрачно сказал Абигор. – А вот душа… не отправилась в Иркаллу, как у Андраса. Просто разорвалась на части от пережитого. Ее нет, нигде, ни в одном из слоев реальности, ни в одном из миров.
Он взглянул на птицу в руках воителя. Та тоже притихла, словно прислушиваясь к их разговору.
- Думаешь, стоит?.. – начал Арес.
Но птаха уже деловито выбралась из его сцепленных ладоней, перепрыгнула на тело, щебетнула, искоса глядя в лицо покоящейся во льду княжне Альфхейма… и решительно пролезла ей в рот.
Секунду ничего не происходило. Потом девушка глубоко, прерывисто вздохнула, и на бледных щеках выступила краска. Иней сошел с ее волос и с лица. Теперь она просто спала.
- Я не знаю только, как ее разбудить, - угрюмо произнес Абигор. – Бельфегор как-то обходился без этого в своих забавах. Когда она просыпалась, а такое случалось несколько раз, она только кричала.
Бог войны сумрачно отметил про себя, что методы воспитания у обоих отцов бедолаги не сильно отличались, и поклялся впредь никогда не жаловаться на Громовержца. Вслух же он только хмыкнул:
- Не знаешь, как разбудить спящую красавицу? Ну смотри.
Воитель нагнулся и чуть коснулся губами холодных губ Фрейи. Естественно, ничего не произошло, хотя молодой демон пялился на это как ребенок, в чей двор впервые заглянул бродячий фокусник. Арес выпрямился и негромко рассмеялся.
- Просто дай ей время, дурачок.
- Она…
