Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Армия Бельфегора была больше всего, что видела или могла вообразить богиня любви. И, кажется, шутить Великий Герцог не собирался.
- Мы еще можем отступить, - проворчал Хромец, держась за свой неуклюжий молот.
Над полем пронесся низкий рев – это с той стороны затрубили боевые рога, а Посейдон Энносигей, ехавший чуть позади, в ответ продудел в гигантскую белую раковину.
- Супруга моя…
- Дохлая собака тебе супруга, - рявкнула Афродита, рванув из ножен меч и отвесив хорошенького пинка возничему Иолаю.
Юноша с перепугу подстегнул коней, и колесница Киприды помчалась навстречу армии Бездны.
«Он не посмеет», - успела подумать Афродита Арея, и тут на нее налетел первый дракон.
Ящер спикировал, поливая колесницу огнем – к счастью, безвредным для богини – и выставив вперед лапы с острейшими когтями. Киприда яростно отмахнулась, к своему изумлению, отрубив чудовищу одну из передних лап, но тут обнаружила, что Иолая драконий огонь все же затронул. Волосы на голове юнца пылали, доспех плавился на его теле. Жалобно и безумно заржали кони. Четверка понесла прямо вперед, в сердце кипящей вокруг схватки, и богиня не видела уже никого и ничего – только хлопанье кожистых крыльев, ржание и огонь, много огня.
- Арес, - во всю глотку заорала она, беспорядочно размахивая коротким клинком, - если я сейчас погибну, и мы встретимся в царстве Аида, клянусь, я выдеру тебе всю бороду и выцарапаю глаза, прежде чем возродиться!
Ее как будто обдало дыханием гигантской домны – это снова мимо промчался летучий змей, окончательно сведя с ума лошадей – а затем в лицо ударило ветром, пахнущим железом и кровью. Перед самым носом возник высокий кованый борт черной колесницы. Стоящий на ней высокий рогатый демон махнул булавой, длиной превосходящей все тело Киприды – и все еще кричащего и горящего Иолая смело в сторону, а возвратным ударом раздробило ноги вставшим на дыбы коням. Золотая квадрига Афродиты на полном скаку врезалась в черную колесницу. Неведомо как богиня удержалась на ногах, но тут когтистая лапа сорвала с ее головы шлем, ухватив Афродиту за волосы, вздернула вверх – а точнее, выдернула из обломков ее экипажа, как редьку из грядки. На миг Киприда повисла в воздухе, беспомощно дрыгая ногами. С открывшейся ей высоты было видно, как Лучница и Лучник, уже спешенные, встав спиной друг к другу, отчаянно отстреливаются от целого выводка огненных демонов-драконов, как машет своим молотом Гефест, отбиваясь от пары гекатонхейров, а Посейдон Энносигей, вознесшийся над битвой, разит трезубцем крылатых бестий. Остальные бойцы армии Эмпирей были не видны под массой навалившихся на них чудовищ. А затем та же сила, что подняла богиню в воздух, швырнула ее вниз, прямо к огромным, мерзкого вида копытам правившего колесницей демона.
- Бельфегор, - прошипела она, - клянусь, я тебя прикончу.
Сверху раздался смешок, перекрывший, как ни странно, весь гам и грохот сражения.
- Если ты проявишь такую же пылкость в постели, как на поле брани, красавица, то, несомненно, прикончишь, - прогремел возвышавшийся над ней Великий Герцог. – Я не столь молод, как твой почивший супруг, и загоняешь ты меня довольно быстро.
Тут Киприда сообразила, что все еще сжимает в руке короткий меч-ксипхос. Взвизгнув от ярости, она вонзила клинок в правую ногу демона, прямо в перевязанную белой тряпкой икру. В следующее мгновение ее оглушил вопль такой силы и ярости, что богиня, выронив меч, зажала ладонями уши. Когтистые пальцы сжали ее горло и снова подняли вверх, прямо к горящим неистовой злобой черным глазам.
- Ну все, Киприда, - проревел Бельфегор, - кажется, я овдовею, не успев вступить в брак.
Пальцы сжались, сознание богини поплыло, пурпурно-красное от драконьих крыльев поле вокруг налилось чернотой – и вдруг отпустило. Она рухнула вниз, отчаянно кашляя и задыхаясь, борясь за желанный глоток воздуха, когда нависшее над ней тело демона пошатнулось. Изо рта Бельфегора хлынула черная кровь, а из груди высунулось горящее алым пламенем острие меча. Очень знакомого ей меча. Демон упал на колени, и тогда – боги, боги, должно быть, она все же умерла, и все это видится ей в предсмертном бреду, или, может, на беспросветных полях Эреба? – стоявший за спиной поверженного Бельфегора воин в шлеме с высоким гребнем выдернул меч, широко размахнулся и снес чудовищу рогатую башку.
- Чего вылупилась, дура? – мрачно сказал воин, протягивая онемевшей от изумления богине руку. – Да живой я, живой.
Кругом, как осенние листья в бурю, падали с неба драконы, земля гудела от грохота их падения, вздымая фонтаны песка и пепла.
- Он сейчас тоже оживет, - проорал воин, подхватывая Киприду левой рукой, а правой закидывая в ножны меч. – Нельзя надолго убить Герцога в Бездне.
Легко перемахнув через борт черной колесницы, он утвердил обмершую супругу в своей квадриге, легкой и золотой, и стегнул коней, заставляя их взвиться вверх.
- Алалэ! – громогласно выкрикнул он, и крик его ловчим соколом пронесся над полем. – Я живой, братья и сестры! Отступаем!
- Ты живой, - тупо повторила Киприда, сидя у ног мужа.
- Ты живой! – выкрикнула она и припала к его коленям с такой силой, что Арес чуть не кувыркнулся за борт.
- Живой, живой, идиотка, перестань меня тискать, мы еще не выбрались, - буркнул тот, ради кого она готова была пожертвовать всем.
Афродита вскочила и увидела, как с усыпанного драконами поля боя то тут, то там взмывают вверх колесницы олимпийцев – Лучник и Лучница, они стояли рядом, вместе, как всегда, и Посейдон, и Гефест, прихвативший с собой одну из голов сторуких, и Геракл, и Кастор с Полидевком. И, хотя Кипирда была уверена, что кого-то они не досчитаются, ее охватила безумная, безудержная радость.
- Ты живой, - в третий раз выдохнула она, оборачиваясь к Аресу.
Супруг смотрел на нее, как на чокнутую, и неудивительно – ни разу за время их знакомства богиня любви не выражала такого бурного восторга, как, собственно, не выражала и самой любви. Может, лишь при первой их встрече, когда вытащила из озера Пластира тонущего мальчика в тяжелом доспехе и заглянула в его зелено-карие глаза, глаза юного волчонка.
Киприда порывисто качнулась к Аресу
