BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

– На самом деле…

Тэмми подносит воображаемый микрофон к губам Пони.

– По-вашему?

– Эгееееййй! – вопят Аш и Джулиан.

Ладлоу отступают назад с фотоаппаратом и запечатлевают этот миг. Шкура уносит кредитную карточку компании к ресторатору в полном ужасе и вбивает в счет громадные чаевые.

– Свора ебаных психов. – Зандер прикуривает, даже еще не выйдя за дверь.

Одно Джулиан заметил со своими улетами по Б: чем дальше он заходил, тем меньше чувствовал. Если видишь, как ушиб большой палец на ноге всего через двадцать секунд после начала улета, ты почти что способен ощутить, как это происходит. Но если ударяешься по расписанию только через час, день или неделю дальше по шкале, то, вероятно, способен догадаться, как больно будет, но само чувство тебе недоступно. Сигани достаточно далеко – и переживаешь лишь сырые данные.

Когда Джулиан видел исход ужина всей банды в «Китайском ресторане “Счастливая звезда”», там все было холодно и отдаленно, лишено эмоции или какого бы то ни было подлинного ощущения. Да, он знал, что его жизни будет грозить опасность. Знал, что сделает больно своему старому другу. И знал, что в конце все обойдется. Но теперь и он, и Аш, и Тэмми, и Клио, и Ладлоу, и я – все сцепились руками со Шкурой, опять и опять твердим свою новую мантру, экспериментируя с различными интонациями каждого слова, наполняя ее комической значительностью. И теперь, когда Джулиан это переживает в действительности, он и почувствовать это способен.

«Хорошо чувствовать всякое», – думает Джулиан Беримен, когда наш паровозик выплескивается под ядовитый потоп. Он чувствовал себя немного тем водителем в синем комбике: едва избегнув бедствия, теперь располагал всею ночью впереди, чтобы размышлять, до чего близко все подошло к тому, чтобы стать гораздо, гораздо хуже.

8

Юми Атако и Рэн Хасимото познакомились в первый день занятий в начальной школе. Отношения их начались, как у многих в этом возрасте: Юми подошла к Рэн у стальных скамеек в спортзале и вежливо спросила, хочет ли та стать ее подругой. Рэн смутилась; у нее уже был друг – сын одного отцова товарища по работе. Юми заверила ее, что друг может быть не только один. Рэн полегчало, и она с благодарностью приняла предложение. Эта короткая встреча задала шаблон их взаимоотношениям, которые длились и всю их взрослую жизнь – и даже за пределы самой жизни.

Юми была рослая для своего возраста и начитанная, у нее были круглые очки и сверкающая коробка с обедами, на крышке – мультяшная сова. Рэн была гораздо ниже, почти неизменно чуть замурзана и обед в школу носила в мятом буром кульке. Как только Юми выросла из своей школьной формы – сэйфуку флотского образца, кожаные черные туфельки с опрятными серебристыми пряжками, – ей купили другой комплект, а вот у Рэн осталась та же самая грязная фуку до тех пор, пока швы на рукавах чуть не разошлись. Когда Рэн впервые пришла к Юми домой на ужин, еда ее поразила. Частный повар низко кланялся всем Атако при подаче каждого блюда, а Рэн вручил миску, полную ледяных стружек зеленого цвета. Родители Юми за всю трапезу не обмолвились ни единым словом, предпочтя читать финансовые газеты: мистер Атако был ниигатским региональным управляющим национальной логистической компании. Много месяцев спустя Рэн стало крайне неловко, когда она осознала, что низкооплачиваемая работа ее отца была на одной из погрузочных площадок отца Юми.

* * *

В их первом совместном школьном лагере Рэн и Юми обменяли значительное количество «Поки»[38] на то, чтобы оказаться на одной двухъярусной койке. Длинные ноги Юми означали, что она всегда спала сверху. Обе воображали себя начинающими авантюристками; Рэн была одержима Древним Египтом, а Юми завораживал мир природы, вулканы и землетрясения, а также глубоководные исследования. Однажды перед рассветом они ускользнули из лагеря, чтобы последить за осиным гнездом, которое заметили накануне днем. Рэн швыряла в него камешки, а Юми читала вслух из иллюстрированной энциклопедии насекомых. Один камешек Рэн ударил в самую середку роя – прямое попадание! – поскольку ей часто случайно что-то удавалось хорошо. Девочки вопили, удирая обратно в свой домик, и отказывались потом выходить наружу весь день, притворяясь, что у них болят животы.

На следующий год в лагере, уже во втором классе, Рэн заявила, что открыла новый вид жука, а Юми дала ему латинское название: Hashimotus renisectus. В третьем классе, когда все поехали на автобусную экскурсию по извилистым дорогам под Наэбой, Юми затошнило от движения, и ее вырвало на колени Рэн. Пока Юми плакала и стонала, Рэн смешила ее, изображая макак, устроившихся на бетонных барьерах, ограждавших горное шоссе. В четвертом классе их дуэт выиграл конкурс талантов – Рэн пела, а Юми играла на клавишных народную балладу «Сакура, сакура». В пятом классе Юми подцепила менингит, и ее самолетом отправили в Токио, где она много месяцев жила в герметически запечатанной комнате. Рэн отправилась в школьный лагерь одна и каждый день, что провела там, писала Юми письма.

Юми-тян,

сегодня Харуто попробовал произвести на меня впечатление тем, что съел дождевого червяка. Я сказала ему, что ела червей все время, а он мне не поверил, поэтому я подобрала четырех прямо с земли и съела их одним махом! Ему стало противно, но впечатление это произвело. После этого мне было ужасно. Мне бы не пришлось такого делать и даже разговаривать с Харуто, если бы здесь была ты.

Как тебе в больнице? Чем тебя кормят? Ты заказываешь себе еду по меню или каждый день это решают за тебя?

Рэн

В общей больнице Японских железных дорог меню имелось, но Юми не довелось рассказать о нем Рэн, пока ее оттуда не выписали через три месяца и на шесть килограммов легче. Врачи обнаружили, что заболевание ее запустило неожиданную генетическую мутацию. Она больше не могла есть рыбу.

– Жалко, что тебя ко мне не пускали, – сказала Юми Рэн, когда они увиделись вновь и крепко обнялись, уткнувшись носами в волосы друг дружке.

– Мне тоже, – ответила Рэн, не сообщая Юми, что она пыталась ее навестить. Не один день ходила по Ниигате и раздавала написанные от руки резюме в надежде, что какое-нибудь кафе или магазин повседневного спроса смилостивится и наймет десятилетнюю девочку всего на несколько смен в неделю, после школы или на выходных, – лишь бы заработать столько, чтобы хватило на билет до