BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер
BIG TIME: Все время на свете читать книгу онлайн
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Джулиан Бериман возвращается после годового отсутствия в Федеративную республику Восточной Австралии – новейшую тиранию середины XXI века, полицейское государство, где поп-музыка считается инструментом пропаганды, наука объявлена врагом, а моральная непристойность карается бессрочным арестом. Джулиан – басист «Приемлемых», самой популярной группы в ФРВА, и «Приемлемым» надо срочно записывать второй альбом, после того как их дебютная пластинка стала платиновой. Но пока Джулиан отсутствовал, из подпольных лабораторий вышел новый чудодейственный препарат, известный как Б; говорят, он позволяет видеть будущее. И время распахивается перед Джулианом во всю ширь, и на его новообретенный дар – заглядывать за горизонт дальше всех – серьезно рассчитывают борцы с тоталитарно-изоляционистским режимом ФРВА…
Впервые на русском – «антифашистская ода силе популярной музыки» (Sydney Morning Herald), «дорожное приключение, раскрашенное во все цвета психоделической радуги» (Sydney Review of Books), «головокружительно киберпанковская сатира» (Guardian) и «„1984“ для новых времен, будто вышедший из-под коллективного пера Курта Воннегута и Филипа Дика» (NZ Herald).
Используется нецензурная брань.
Джордан Проссер
BIG TIME: Все время на свете
Всем моим друзьям
Где б ни были они
Может, получится
Может, и нет
Может, достанется
Может, привет
Может, останешься
Но если уйдешь
Дорога проглотит тебя ни за грош, да-да
Дорога проглотит тебя ни за грош
Джулиан Беримен. Ширь времени
(Трек 14, «МАНИФЕСТ МУД*ЗВОНА»)
Jordan Prosser
BIG TIME
Copyright
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Азбука®
Пролог
В свой последний день в Колумбии Джулиан Беримен убил одного парня. Не местного, и на том спасибо, – даже Джулиан турист не настолько безрассудный. Он не обеспокоился узнать, кем тот был: не рылся у него в карманах, даже не задержался позвать на помощь. Джулиан как раз внимательно разглядывал свой левый глаз во вспученном металлическом зеркальце общественного туалета где-то в центре Медельина, оттягивая себе веко и озирая кровеносные сосудики по всей поверхности роговицы, когда к нему из одной кабинки рыскнул этот тип.
– Ты он, – проскрипел тип.
Джулиан улыбнулся. Ноль внимания. Отвернулся.
– Ты он, – снова сказал человек, тянясь к Джулианову плечу.
Джулиан достаточно времени провел в этой части света и понимал, что такие парни – не слишком уж и редкость. Отбились от остальных ребяток. Бортанула подруга. Перебор кокса, перебор солнца. Родители лишили пособия. Не справился с духотой. По пшеничным волосам и напевности выговора Джулиан прикинул: ирландец.
Отмахнулся от него, пробормотал напускное извинение.
– Не думаю, что я тот, кем вы меня считаете.
– Да тот, еще как, – проворковал человек таким тоном, что Джулиану пришлось зависнуть на миг и убедиться, что они и впрямь с ним не знакомы.
– Выдыхай, – сказал Джулиан, направляясь к двери.
Рука человека твердо упала ему на плечо, и, когда Джулиан обернулся, мучнистое лицо парняги, казалось, как-то потемнело. Обожженные солнцем губы ему обметало засохшей слюной.
– Ты это видел, – промолвил человек, не отпуская. – Видел, что происходит. Я знаю, потому что… я видел, как ты видел.
Через секунду-другую уже он лежал на кафеле, а из пробоя во лбу в сток посередине пола сбегала жидкая розовая кровь. Вот так быстро все может случиться. Скользкие поверхности. Похмельные мозги. Чуть ткнешь, а там и толканешь, и тут же – дыщ. Вот где Джулиану б и притормозить, и пригнуться, и проверить, но нет. Вместо всего этого он ушел, не зная, что с человеком стало. Нашли ль его ребята, отнесли ль в общагу? Зашили ль его в клинике, а потом накатил «Рона Сакапы» – вот и все, как новенький? Вернулся ли он домой из путешествия, подал заявку на туристическую страховку, запилил несколько снимков раны на голове в подтверждение, а много лет спустя сидел ли, скрестив руки и с игривой гримасой, пока дружка излагал эту байку на его свадьбе с той самой девчонкой, с кем он все поставил на паузу сразу перед тем, как отправиться в эту самую поездку столько лет назад?
Нет. Ничего этого делать ему не довелось. Возвращаясь домой после десятичасовой смены, какой-то механик обнаружил его там на закате, кожа похолодела, губы посинели, кровь как живица – темная, густая смола. Policía провела ночь на месте происшествия, опрашивая всех, кто попадется, ничего не выяснила. Человека в черном полихлорвиниловом мешке забрали в местный морг, затем отвезли в ирландское посольство. Увлажняли резиновые печати, совершали телефонные звонки. Много недель спустя – дорогой полет на родину в грузовом отсеке «737»-го, складирован между каяков и клюшек для гольфа, среди зверья, пучеглазого от ужаса. Похороны в родном городке с видом на Кельтское море, затем чай и «Джеймисон» дома у его мамы. Девчонка, с которой он все поставил на паузу ровно перед тем, как уехать, задумчиво смотрела в окно – долго-долго.
* * *
Джулиан добил свой последний кокаин по пути в аэропорт, подскакивая на заднем сиденье такси. Все еще оставалось по крайней мере четверть грамма, сланцеватое вещество вроде перламутра. Он чередовал ноздри, выкапывая из пакетика запасным ключом от пустой материной квартиры, затем вылизывая пакетик и втирая в десны. После чего нервно облизал все до единого песо у себя в бумажнике, вспомнив, что совал купюры себе в нос всего несколько вечеров назад, и воображая, как у ворот на посадку его поджидает армия собак-нюхачей.
Не успел он сложить влажные купюры обратно в бумажник, как пришлось вытаскивать одну и отдавать ее таксисту, который понимающе на него поглядывал в зеркальце заднего вида. Взгляд водилы напомнил Джулиану о девушках, которых он встретил тем вечером, когда срастил себе грамм у знакомого одного знакомого какого-то местного продюсера. Когда он предложил им нюхнуть, одна из местных сказала, что он понятия не имеет, во что кокаин превратил их страну, и в негодовании унеслась прочь. Джулиану стало скверно где-то на минутку – пока не подействовал кокс.
В аэропорту не оказалось никаких собак-нюхачей. Ему махнули, сразу пропуская сквозь очередь на регистрацию. Сонноглазый таможенник проштамповал паспорт вверх тормашками, и вот уж Джулиан сел в самолет. Можно было заложить кокс себе в зад и оставить на потом. До чего ж оно лучше той дряни, которой торгуют дома.
* * *
Стюард Тревор, разместившийся перед эконом-классом, вечно помахивает бархатной шторкой, разделяющей бизнес и эконом, туда-сюда, как тореадор. Пока демонстрируются меры безопасности, Джулиан пялится на багряную жилетку, на блестящую именную бирку с крылышками, на волосы торчком, на розовое раздражение после бритья. С той четвертью грамма у себя внутри Джулиан знает, что немного залипает, а Тревор все время перехватывает его взгляд. Несколько часов спустя, на тридцати девяти тысячах футов Тревор сует на столик-поднос Джулиану крохотный ужин в фольге вместе с запиской, где говорится, чтоб он вышел и встретился с ним дальше по проходу, как только погасят свет.
Джулиан его находит в тамбуре, где экипаж готовит еду, в окружении тех же бархатных шторок. Свет здесь такой синий, что чуть ли не ультрафиолетовый.
– Врубался в Медельин? – спрашивает Тревор с выговором киви[1]. Гнусаво, как будто сам он из деревни. У такого парня, как Тревор, друзей в его дальней
