BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

Ориана вытягивает руку до середины «ленивой сюзанны», берет последний профитроль с карри и расчленяет его зубами.

На улице снаружи троица сорока-с-чем-то-летних – две женщины и мужчина – два черных платья и одна зеленая куртка – все втиснулись под один зонтик – конечности впитывают промышленные количества переносимых дождем химикатов – рысцой пробегает мимо. Заглядывают внутрь и видят нас, причудливую живую картину: под светом ламп сохнут замасленные тарелки, молодой человек с ножом, приставленным к горлу, достойный «Тайной вечери» ансамбль ошалелых, застывших, настороженных персонажей, все в обрамлении аквариумов с болезненно-голубой подсветкой. Они упиваются этим зрелищем, а затем скрываются за потоками ливня.

– Два на два, – произносит Клио, хохотнув слишком громко.

Зандер тревожится:

– А если это они легавых вызовут?

– Не вызовут, – отвечает Джулиан.

– Просто скажи, что ты сделал, Жюль, – требует у него Аш. – Скажи, что́ у них на тебя есть.

– Ничего нет, чувак. Я чист как стеклышко.

На белой скатерти меняется свет – снаружи зажигается красный. Тэмми, Зандер, Пони, Клио и Ладлоу прижимаются носами к окнам. Из-за стола Аш, Джулиан, Ориана, Шкура и я обращаем взгляды на перекресток. Подъезжает синяя машина. Комбик. За ней пристраивается белая. Микроавтобус. Дороги залиты водой. Даже для того, чтобы нормально полностью остановиться, микроавтобус слегка идет юзом на асфальте.

– Сколько еще? – спрашивают Ладлоу.

– Зависит от плотности движения, наверное, – говорит Пони.

Никто не шевелится. Никто ничего не говорит. Джулиан думал, что у Аша, может, рука дрогнет в сомнении, – но она не колеблется. На миг и всего лишь на миг Джулиан прикидывает: было ли то, что он видел, неправильным, а правильным все было у Аша и он вскоре истечет кровью до смерти на полу китайского ресторанчика в Аделаиде. А ведь ему еще и двадцати семи не исполнилось.

Светофор меняется на зеленый. Белый микроавтобус рвет с места слишком резко, затем вновь тормозит, жестко, колеса прокручиваются, его здоровенный зад немного заносит, но вот уж он останавливается всего в нескольких дюймах от синего комбика. Пронзительный БИИП привлекает внимание нескольких прохожих, спешащих по домам под своими хлипкими зонтиками. Изнутри ресторана мы слышим, как водитель орет: «Говножррризасрррранец!» – в открытое окно, между тем как белая машина обруливает комбик и, набрав скорость, уносится за перекресток.

Две секунды спустя синий комбик, заглохший на светофоре, вновь заводится и робко уползает вперед. Только теперь Джулиан чувствует, как нож начинает дрожать у Аша в руке.

– Ох господи, – говорит он.

– Ну всё, значит, – произносит Шкура, а на кончике носа у него собирается капля пота. – Мы все согласны? Никакой аварии. Никакого полицейского фургона. Оно так… ведь действует? – Он отчаянно озирается, надеясь на подтверждение.

– Еще может произойти, – праздно рассуждает Зандер, не отлипая от окна, глаза его мечутся туда-сюда по всему кварталу. – Может, стоит подождать.

– Все кончилось, – говорит Ориана.

Пони в этом не убежден.

– Как ты можешь быть в этом так уверена?

– Те будущие, что каждый из них видел, расходятся вот в этот миг, раскалываются, как ветви на дереве. Теперь, когда мы двинулись по одной ветке, крайне маловероятно, что та версия, в которой мы сейчас, – вариант Джулиана – снова сложится «ласточкиным хвостом» с ложной версией.

Аш смотрит прямо на Ориану. Больше всего остального его, похоже, оскорбляет слово «ложный».

– Аш? – подсказывает ему Джулиан. – Не возражаешь?

– Прости, старина, – отвечает Аш, и голос у него дрожит.

В ту же секунду, когда Аш освобождает из хватки плечо Джулиана и опускает нож, Джулиан вскакивает со стула, хватает Аша за рубашку, поднимает его, начисто отрывая от пола, и швыряет на банкетный стол.

Там мешанина конечностей, опрокинутой посуды и холодного чау-мейна. Шкура стоит ближе всех, потому-то и пытается вмешаться, прикрывая драгоценное лицо Аша от месящих воздух лап Джулиана. Затем подбегает Зандер и хватает Джулиана за воротник, словно выдергивает из ямы бойцового пса. Я стою и ору на них обоих, а Клио визжит от аквариумов с рыбой, между тем как Пони почему-то принимается бегать вокруг стола, совершенно попутав свои приоритеты и толком не понимая, что́ ему надлежит делать. Ориана отступает на шаг назад и наблюдает.

Очевидно, Джулиан, пересказывая свой вариант развития дальнейших событий, выпустил эту часть. Он в точности знает, когда нанести один обалденнейший хук справа Ашу в лицо, отчего у того возникает фингал, который не сойдет весь остаток гастролей (и всю его оставшуюся жизнь, если уж на то пошло).

– ЭЙ! – орет Тэмми – так громко, что даже в грохоте удирающих клиентов и бьющегося фарфора все замирают и поворачиваются к ней.

Закричав «ЭЙ!», Тэмми не обязательно знала, что намерена говорить дальше. Знала она лишь то, что у нее надрывалось сердце, когда она видела Аша и Джулиана вот так, – видела, что стало с группой, которая, как некогда надеялась она, станет всей ее жизнью. После того как Аш подошел к ней на подпольном выступлении и предложил попробоваться в «Приемлемые», она репетировала тридцать шесть часов кряду на электробарабанах, запершись на чердаке родительского дома в апрельскую жару, наушники приклеены к вискам. Никто прежде никогда по-настоящему не звал ее стать частью чего-то.

Вот она и заорала «ЭЙ!» ради собственного бывшего «я» на том чердаке – но еще и потому, что Джулиан сказал, что она что-то скажет. Отчего все они рассмеются. В тот миг, когда она кричала «ЭЙ!», у нее не было ни малейшего понятия, чем это может стать, поэтому сказала она первое, что пришло ей в голову:

– Разве это гулянка на самом деле, по-вашему?

В ту долю секунды между мыслью и речью ум ее вернулся к той прошлогодней вечеринке дома у родителей Зандера и Пони, когда все разбредались после облавы МВП и слышали, как один унылый гуляка сетовал ночи.

Шкура рявкает:

– Это не гулянка, Тэмми! Это явно очень серьезное дело для всей группы!

В ответ на это и вопреки всем сложившимся обстоятельствам Аш и Джулиан принимаются хохотать. Они лицами друг к другу, один другого чуть ли не оседлал, поэтому теперь они хохочут друг другу в лицо, скулы в синяках и покраснели, глаза налиты кровью и влажны от слез.

– РАЗВЕ… – выдавливает Джулиан, – эта ГУЛЯНКА на самом деле значит вот это?

Аш в ответ хрипит:

– Разве это «гулянка»… – воздушные кавычки, – на самом деле?!

– Не врубаюсь, – говорит Пони.

Джулиан соскальзывает со стола и обводит рукой ресторан.

– Разве.

Аш заворачивает пригоршню льда из ведерка для вина в салфетку и прикладывает к глазу.

– Это.

Я быстро встаю, сшибая пустые пивные бутылки в ассортименте.

– ГУЛЯНКА.

Клио