BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

– Порепетируйте-ка лучше эту, а? Тут все равно никакого блядского баса.

* * *

В последний день записи – только Аш, Зандер, Шкура, Соломон и Нэт. Зандер заканчивает писать какие-то вставки в мелодическую линию к «Барабанам войны», забирает из пивного холодильника коробку пива, прыгает в ожидающую машину Пони и скрывается в холмах.

Аш вынуждает инженеров ждать, пока не переслушивает все свои вокальные партии. Перезаписывает несколько наложений и говорит, чтобы Нэт добавил ревера на его припев «Мизантропатопии». Потом встречается с шофером из «Лабиринта» на гравии автостоянки, и его везут на ближайшие горячие источники, где у него забронировано пятидневное духовное очищение и отдых для связок под приглядом специалиста.

Шкура говорит Нэту и Соломону, чтоб на остаток дня взяли себе отгул, хоть уже и шесть вечера. Все они вернутся после выходных продолжать микширование. Оставшись в одиночестве, Шкура проходится по нефу, тщательно переступая толстые артерии кабелей с трехконтактными разъемами. Грязным ногтем постукивает по тарелке Тэмми и подумывает, не спеть ли что-нибудь в микрофон Аша, но не поет.

Он запирает церковь и идет к своей машине – старому «дацуну» 1983 года, который любовно отреставрировал вместе с братом в спаренном гараже их родительского дома в Малгрейве десятки лет назад. Шкура мало за что держится из своей предыдущей жизни, но вот эту машину себе оставил. Каждые выходные мыл ее вручную, а в Джилонге у него есть особый механик, к которому он ее отвозит, когда что-то нужно сделать. На гастролях этой машины с ним не будет, поэтому он на ней ездит сейчас как можно больше, слушает гул двигателя, ощущает, как его держат кожаные сиденья-ковши, упивается запахом топлива.

Шкура едет домой из Белгрейва, вдоль линии древних холмов, поддает газу под древними деревьями, у которых кроны каждую пару лет опаляются лесными пожарами, а почернелые стволы обновляются слабой зеленью, что как водоросли. У самого подножия гор, перед скоростной автотрассой – здоровенное светодиодное табло на передвижном трейлере, запаркованном на обочине. За последние пять с половиной месяцев Шкура видел его каждый вечер, наблюдал, как с переменой времен года или сиюминутными заботами местных властей меняется на нем сообщение. Иногда там говорилось: «ОПАСНОСТЬ КАТАСТРОФИЧЕСКОГО ПОЖАРА» или «МИКРОСОН МОЖЕТ УБИТЬ». «БЕРЕГИТЕСЬ ЛИВНЕВОГО ПАВОДКА», «НА ПРАЗДНИКАХ ПЕЙТЕ ОТВЕТСТВЕННО» – такое вот.

Сегодня же вечером его оранжевые буквы гласят: «СООБЩАЙТЕ ОБО ВСЕХ КРАЙНИХ СОВПАДЕНИЯХ».

Часть вторая

Уэйкфилд

5

После ста тридцати двух дней записи и месячного перерыва, в котором члены группы едва ли обмениваются друг с дружкой хоть одним словом, «Приемлемые» отправляются на свои вторые, и последние, национальные гастроли. План «Лабиринта» заключался в том, чтобы раскочегарить интерес к новому альбому, пока он еще сводится, вдарить по нескольким ключевым точкам в стране разовыми концертами, чтобы дать фанатам отведать нового дерзкого направления группы. Для начала они отправятся на запад и выступят хедлайнерами в пятничном вечернем шоу в Тебартонском театре в Аделаиде. После этого – Энморский театр в Сиднее и мюзик-холл «Стойкость» в Брисбене, а следом – извилистое трехнедельное путешествие обратно вдоль по восточному побережью, с заездами на несколько выступлений-сюрпризов в Ньюкасл и Вуллонгонг, после чего – триумфальное возвращение в родной Мельбурн, где они все выходные будут играть концерты в «Палэ»[29]. Сверху спустили указание, что в сет-листе должна отражаться здоровая смесь радиохитов с «Пляжей», которые публика узнала и полюбила, и присутствовать лишь дразнящая толика нового материала из «В конце». Естественно, у Аша имелись другие соображения.

После того как «Лабиринт» спустил небольшое состояние на звукозаписывающую студию в джунглях, они приобрели потрясающе здоровенный хромированно-черный гастрольный автобус, который однажды рано поутру и ждал группу на пустой парковке пригородного магазина хозтоваров; он оказался слишком велик для того, чтобы подбирать кого бы то ни было прямо в городе.

Все приехали в такси, походили вокруг этого автобуса, словно оценивали какое-то опасное копытное, которое повстречали в глухомани. Я подъезжаю вместе с Клио, которая урвала себе место на гастролях после того, как попросила Ориану попросить Аша попросить Шкуру очень любезно. Сказала, что ей нужна «устойчиво динамическая творческая среда», для того чтобы задумать и исполнить свою новую творческую работу как надо, чем бы та в конце ни оказалась. Двумя днями раньше она вывезла все свое барахло из нашего общего дома ко мне в складскую ячейку, а бедняга Кайл остался искать себе двух новых съемщиков.

– Ебаный ад, – говорю я, скручивая сигаретку и выгибая шею, чтобы окинуть транспортное средство взглядом во всей его полноте.

– Тебе нравится? – спрашивает Шкура, спархивая с передних ступенек. Он купил себе козырек и куртку водителя автобуса.

– Это непристойно, – говорит Клио.

Шкура считает, что это, возможно, комплемент.

– Погодите, вы еще внутри не видели!

Последними подъезжают Аш и Ориана – в спортивных костюмах в тон, на что Джулиан подчеркнуто не обращает внимания. Аш стоит с минуту, держа в руках старую спортивную сумку, разглядывая автобус, любуясь вручную нанесенным трафаретом, провозглашающим имя этого транспортного средства: «Женевьева» (так называлась одна из не слишком звучных баллад с «Пляжей» – Джулиан утверждал, что сочинил ее о какой-то прежней своей подружке). Дальше, в том же стиле, – элементы оформления альбома «В конце», которое Аш уже разработал собственноручно: единственный человеческий глаз, открытый, в обрамлении изящных ресниц, само глазное яблоко украшено разметкой часового циферблата вместе с часовой и минутной стрелками, торчащими из зрачка и показывающими без пяти минут полночь. Аш показал макет оформления остальной банде, пока все зависали в студии, когда никому не доставало энергии предлагать какие-то альтернативы.

Тэмми сочла все это вполне забавным.

– Просто на случай, если и без того не очевидно, что мы употребляем незаконные наркотики, – еще бы, давайте вывесим это на передвижной рекламный щит, – говорит она, заскакивая по ступенькам внутрь.

Внутри «Женевьева» – скорее лимузин, чем общественный транспорт: кожаные кресла с холодильниками для напитков в подлокотниках; королевского размера двухъярусные койки с двойными светонепроницаемыми жалюзи у каждой; коктейль-бар; небольшой винный погребок; три отдельные уборные (одна с душем, одна со спа); и звуковая система по последнему слову техники, включая проигрыватель на подвесе, на котором пластинка не будет колыхаться даже на самой ухабистой дороге. Проигрыватель позлащали полки покупных пластинок, одобренных МТИРК, но Шкура пронес на борт и запирающийся ящик с зачищенным винилом из студии.

Зандер и его младший братец уже расположились на своих местах, сворачивали косяки (Зандер сам выращивал одно растение, как