Во власти Скорпиона. Начало - Гриша Громм

— Никак нет, — шёпотом отвечают гвардейцы.

— У меня вопрос, — Анечка осторожно приподнимает ладошку. — А зачем меня к этому Котову? И как же моя мама?

— Твоя мать уже там, с ней всё хорошо, — отвечаю. — А граф Ярослав Котов — мой друг. Он увезёт вас к себе во владения под Новокузнецком, даст работу, новые паспорта и так далее. Короче, можешь не бояться, вас никто не найдёт. А маму твою вылечат. Я слышал, покровительница рода Котовых лечит что угодно.

— Спасибо, ваше сиятельство, — Анна, рыдая, обнимает меня и целует в щёку так звонко, что в ухе звенит.

— Пожалуйста. Всё, счастливого пути. Может, как-нибудь увидимся.

Гвардейцы берут под руки ошеломлённую и плачущую Анну и быстро уводят её в темноту, защищая со всех сторон.

Теперь главное. Беру мобилет, нахожу в контактах «Н.», отсылаю заранее заготовленную геометку — координаты чуть в стороне от нашего места. Пусть ползёт.

Мы с Сашкой и ещё двумя пацанами поднимаемся выше, на выступ, откуда видна вся расщелина. Ждём.

Минут через двадцать вижу движение. Из-за камней выползает фигура в чёрном — Николай. Он крадётся, как кошка, постоянно останавливается, всматривается в темноту.

Не доверяет Анне, козлина. Думает, ловушка. Ну и правильно думает, просто ловушка не та, которую он ожидает.

Он почти подбирается к месту, где, по его данным, должен лежать «усыплённый» я. И тут — резкое движение внизу. Тени отделяются от скал. Те самые шестеро молодцев с оружием.

Они не стали ждать — увидели движущуюся цель и пошли. Молча, чётко. Окружают Николая. Один уже поднимает ствол…

— Огонь! — бросаю я в рацию.

Всё происходит за секунды. Гулкие хлопки наших травматов раздаются почти одновременно. Снайпер, сидевший наверху, вскрикивает и скатывается с камня, хватаясь за плечо.

Заварушка внизу завязывается нехилая. Ошалевший Николай с воплями пытается нырнуть за камень, откуда появляется ненадолго чья-то голова и тут же исчезает. По нему шмаляют из винтовок, чувак из-за камня старается помочь Николаше, но тщетно. Кто-то выхватывает гранату. Ого, ребята серьёзно подготовились.

Видать, приказ — грохнуть любой ценой.

Мои гвардейцы продолжают стрелять из темноты. Мужик с гранатой получает резиновой пулей в морду и роняет снаряд. Раздаётся взрыв, и двое падают замертво.

Горе-то какое. Но сами виноваты.

Я спускаюсь, не спеша. Вижу, как двое наёмников разворачиваются ко мне. Что поняли, как обделались?

Выпускаю сразу два жала — сам не понимаю, как получилось, но выглядит зрелищно. Высасываю из врагов все силы, и они со стонами сползают на землю. Так и хочется злобно рассмеяться.

Остальных берут на абордаж мои ребята. Стенка на стенку, классика. Я тоже бросаюсь в гущу рубилова и даже про кольцо забываю. Просто машу кулаками, как в детстве, когда мы с пацанами ходили в соседние дворы чисто, чтоб подраться.

Несколько минут — и всё кончено. Четверо наёмников лежат, часть без сознания, часть стонет от боли и от травм. А двое, увы, погибли от взрыва собственной гранаты.

Врачи, заныкавшиеся около огромного камня, белые как полотно, подняли руки, едва мы на них посмотрели.

Подхожу к Николаю. Он сидит на земле, держится за щёку, которая на глазах опухает — кто-то всё-таки успел ему врезать. Может, даже я. В драке непонятно было.

Врач смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых смесь шока, ужаса и непонимания.

— Граф… Вы…

— Неожиданно, да? — усмехаюсь я.

Николай громко сглатывает, а затем набирает в грудь воздуха и вдруг начинает орать:

— Главврач знает, что я здесь! Только попробуйте меня тронуть! Я вас засужу, и плевать, что вы дворянского рода! Вы ненормальный! Сумасшедший! Псих! Я… а-а-а…

Крики бедолаги прерываются слабым стоном, потому что в другую щёку ему вонзается магический скорпионий хвост. Силы покидают врача, и он растекается по земле как желе.

— Полежи пока, — говорю я.

А помощник Николаши и не пытается рыпаться, сидит с задранными руками, смотрит вниз и молчит.

Потом перевожу взгляд на ближайшего наёмника, того, что покрепче духом. Тот плюётся кровью и смотрит на меня с ненавистью.

— Ну что, братан, — говорю я спокойно, подходя к нему. — Концерт окончен. Теперь вопрос на миллион: кто вас послал? Говори, и может, кости целыми останутся.

Он молчит, сжимая зубы. Остальные тоже.

— Вы немые, что ли, все? Ладно, добрый доктор Скорпионов вылечит вас от немоты. Знаю для этого пару весёлых способов… Парни, соберите трофеи. Этих связать, кляпы в рот засунуть и в машину. Врачей тоже. Будем разбираться, кто тут с кем в одной упряжке.

— Не надо, господин, — блеет доктор или санитар, хрен бы его знал, кто он там. — Нас послал господин Морозов, мы…

— Ш-ш-ш, — выпускаю из перстня хвост и подношу к губам врача. Тот мгновенно затыкается. — Поговорим в более уютной обстановке. Поехали.

* * *

Москва. Пересмешников-старший

Кабинет на верхнем этаже здания, откуда виден исторический центр, купола и шпили, подсвеченные фонарями в ночи.

Граф Анатолий Гаврилович Пересмешников сидит в глубоком кресле, но не расслабляется. Спина прямая, пальцы слегка постукивают по подлокотнику. Он здесь не хозяин. Он — проситель, докладчик, всего лишь винтик большой машины. Пусть и хорошо смазанный, и даже позолоченный.

Напротив него, за массивным столом из чёрного дерева, сидит человек. Лицо его скрыто в тени. На безымянном пальце — перстень с тёмным камнем, что не отражает света. Имя и титул не произносятся вслух никогда. Достаточно просто «он» или «покровитель».

— Ну что, Анатолий Гаврилович, — раздаётся голос с хрипотцой. — Как продвигается наше крымское дело?

Пересмешников внутренне мобилизуется. Он ждал этого вопроса. Всё рассчитано. В эту самую ночь, несколько часов назад, в горной расщелине под Ялтой должен был произойти несчастный случай. Или акт отчаяния сумасшедшего. Смотря, как взглянуть.

Дурачок-граф, вышедший на ночную прогулку, падает в ущелье. Или получает пулю при «попытке к бегству». Протокол, экспертиза, закрытое дело — гарантированы.

А через месяц-другой — распродажа конфискованного за долги имущества. И Пересмешников, как главный кредитор, заберёт себе лакомый кусок — те самые земли с разломом.

В голове мелькает образ Всеволода Скорпионова — бледное, испуганное лицо мальчишки, каким он видел его в последний раз в кабинете главврача. Ничтожество. Пыль под ногами. Досадная помеха, которую вот-вот сотрут. Или уже стёрли.

— Всё под контролем, — уверенно отвечает граф. — Ситуация движется к логическому завершению. К