Здесь и сейчас - Андрей Волковский

Он развёл руками.

— Надо добить, — я ткнул арбалетом в сторону лежащего у Виталия в ногах приятеля.

— Ты сам? Или мне добить?

Лежащий дёрнулся и попытался схватить Виталия за ногу. Тот ловко отпрыгнул.

— Извини, Костик. Своя жизнь дороже. Так ты сам?

Его голос уже лучился дружелюбием в мой адрес. Он поднял голову — и я всадил ему болт прямо в глаз. Затем добил скулящего от ужаса Костяна из арбалета Виталия.

Запах крови сводил с ума. Но я держался. Обещал себе стейк с розовым нутром, пока стаскивал трупы в один сарай. Уверял, что побалую себя сырым фаршем из соседнего супермаркета, поджигая покрышки. В красках представлял парное мясо из мясной лавки за домом, укладывая тела Костяна и Виталия так, словно они убили друг друга, пытаясь скрыться с места преступления. Поссорились с приятелями, подстрелили тех, подожгли сарай, пытались бежать, но что-то пошло не так.

Вонь горящей резины перебила аромат крови, и стало легче. Я вернулся в сарай, где спрятал одежду, и заставил себя вернуться в человеческий облик. Торопливо оделся: как же холодно, оказывается! Зато никаких следов на мёрзлой земле не останется. И быстро-быстро, срываясь на бег, пошёл домой.

Утром в новостях сообщили о пожаре в здании бывшего пейнтбольного клуба. Найдено шесть тел. Предварительная версия — инцидент на почве алкоголя и личной неприязни.

Я усмехнулся, доел сырой фарш и пошёл на работу.

Свинья

— Пойдём, пожалуй! — Баирка поднялся и сладко, до хруста, потянулся. — А то до темноты не успеем, бабуля ругаться будет.

— Ой, и правда, темнеет уже! — Аюна подскочила, отряхнула цветастое платьице и поглядела в темнеющее небо. — Только что же закат был!

Брат и сестра пошли вдоль реки. До деревни всего ничего — километра полтора. Сначала по берегу Баргузина, потом налево по кочкам, поросшим травой и фиолетовыми цветами. А там и первые заборы — от них до знакомого дома с зелёными ставнями и густой черёмухой в палисаднике за пять минут можно успеть.

— А знаешь, почему бабуля не велит по темноте ходить за деревней? — зловещим голосом произнёс Баирка — уж очень смешно сестрёнка пугалась, даром что старше на целый год.

— Не знаю и знать не хочу! — замахала руками сестра.

— Это потому, что где-то рядом с деревней...

— Ай! — Аюна зажала уши руками и подумала: ну почему Баирка бывает такой несносный? Ведь чудесный мальчик был, а теперь то страшилки рассказывает, то лягушку ей подбросил, то бабуле мышь в сумку сунул.

Брат сначала скакал вокруг, пытаясь рассказать какую-то жуткую выдумку, потом убежал вперёд разглядывать страшенную корягу с чёрными ветками-лапами.

Аюна отняла руки от ушей, поправила браслетик на правом запястье и поёжилась — от воды тянуло стылой сыростью, а ведь днём так хорошо было!

Вдруг за спиной послышались шаги и тяжёлое дыхание. Аюна взвизгнула, в два прыжка догнала брата, вцепилась в его плечо и развернулась навстречу ужасному ужасу.

— Ты чего? — Баирка удивлённо уставился на сначала на сестру, потом на здоровенную свинью, которая встала в паре метров от них и хитро глядела маленькими глазками в окружении белёсых ресниц. — Хрюшку испугалась?

Аюна отдышалась, разглядывая свинью. Большая, но с виду мирная.

— Какая огромная! — продолжал Баирка. — Интересно, чья? Вроде ни у кого из соседей такого кабанищи нету.

Свинья хрюкнула и шагнула к Баирке.

— Чего это она? — напряжённо спросила Аюна, стараясь заслонить брата.

— Да у меня в кармане пирожок! — воскликнул Баирка. — Вот! Ну, не пирожок, а половинка... и такая раздавленная... ой заругается бабуля, что я шорты замазал! На, свинка!

Пирожок полетел на землю, и свинья с весёлым чавканьем умяла его в один миг. Посмотрела на Баирку, словно спрашивая: а ещё есть?

— Не, больше нет! — покачал головой мальчик и повернулся к сестре. — Пошли уже, холодает!

Аюна всё оглядывалась на свинью, которая бодро семенила за ними в сторону деревни.

Стремительно наползли сумерки. Аюне сумерки никогда не нравились: ночью бывает и страшно, если ветер сильный воет, и красиво, если на звёзды смотреть, и волшебно, на Новый год, например. А в сумерках и деревья, и дома, и люди кажутся незнакомыми и зловещими. Аюна оглянулась: вот и свинья теперь выглядела больше, чем при встрече.

Дети и их похрюкивающая спутница свернули на поле. Идти по кочкам в полутьме боязно: а ну как оступишься, подвернёшь ногу или вообще сломаешь?

— А раньше тут болото было, — сказал Баирка. — И в нём часто люди тонули. Ну, в трясине.

Под ногой у Аюны чавкнула грязь — и на секунду померещилась глубокая, затягивающая топь.

— Да ну тебя! — разозлилась Аюна. — Ерунду под руку говоришь — я чуть не подскользнулась!

— Под ногу тогда, а не под руку! — хихикнул Баирка и тут же вскрикнул:

— Ай!

— Ты чего?

— Меня хрюшка толкнула!

Аюна обернулась: свинья стояла у неё за спиной. До брата далековато. Она было успокоилась, но поняла, что свинья смотрит на неё слишком пристально. Маленьких поросячьих глаз было не различить в сумраке, но Аюна чувствовала, что свинья внимательно глядит на неё.

— Ничего себе, как быстро она к тебе убежала! Аюнка, чего стоишь? Пошли! Темно уже совсем!

Аюна встряхнулась и поспешила за братом.

Свинья удивительно плавно скакала по кочкам. И не под ноги смотрела, а по-прежнему на Аюну.

— Она страшная... — не сдержалась девочка.

— Ну, немного... — голос у брата предательски дрогнул, и Аюна поняла, что ей не кажется: свинья и правда странная. Жуткая.

— Пошли быстрее! — она схватила брата за руку.

Кочки закончились. Тут метров двадцать по полю — и деревня. Домов впереди правда видно не было. Но это потому, что рано стемнело. Аюна убеждала себя, что всё в порядке, они сейчас, вот прямо сейчас уже дойдут.

Но они всё шли и шли.

— Аюнка, а почему домов не видно? И собак не слышно. И коров.

Голос брата звучал совсем тоненько, и Аюна как-то остро ощутила, что ему всего одиннадцать, а ей целых двенадцать.

— Просто стемнело рано. Скоро всё увидим и услышим, — она старалась говорить спокойно и ласково, как мама.

Что-то ударило её под коленки,