Здесь и сейчас - Андрей Волковский
Подросший Богдан решил, что всё это, сверхъестественное, может, и существовало, когда дед был молодым, а в наши дни все эти руны, чары, травы вряд ли кому-то понадобятся.
А вот, глядишь, и пригодится дедова наука.
Данька с трудом ухватил ручку и через силу начертил на полях в тетради защитный знак: круг в круге, а внутри завитушка, похожая на чудную птичку.
Дышать стало легче. Правой половине Даньки всё равно было теплее, чем левой, но уже терпимо.
— Не отвлекайтесь, молодой человек!
Даня поднял глаза и, похолодев, обнаружил, что Роман Викторович смотрит прямо на него. И усмехается, обнажая острые зубы. Почуял.
— Чем это вы там так заняты? Не расскажете всем присутствующим?
Даня мотнул головой.
Дедушкин амулет на шнурке нагрелся и запульсировал под рубашкой: видимо, колдун попытался забраться Даньке в голову, да не вышло.
Роман Викторович хотел сказать что-то ещё, но тут в соседней аудитории закричали. Затем забегали, заговорили. Громко заплакала девушка за стеной.
Народ вокруг Даньки повскакивал с мест. Роман Викторович кивнул, разрешая студентам покинуть кабинет, и сам вышел посмотреть.
В соседнем кабинете дверь нараспашку. Видно, что пожилой препод неподвижно лежит на полу у доски. Вокруг говорили: схватился за сердце и упал.
«Скорая» приехала удивительно быстро, а следом и полиция. Занятия отменили. Студенты пошушукались и разошлись.
...На следующий день Даня чувствовал себя разбитым. Поспать не удалось: яркие кошмары дьявольским калейдоскопом вторгались в сон и заставляли его просыпаться с колотящимся сердцем каждые полчаса.
Домовой затих и не шуршал привычно по углам, так что дома стояла могильная тишина, чуть разбавленная отдалённой руганью соседей.
Часа в три утра Даня включил было телевизор, но на каждом канале показывали какую-то жуть: то фильм ужасов, то кадры с места аварии, то документальные хроники с фотографиями из концлагерей.
Вся музыка и на телефоне, и на компе из-за непонятного глюка звучала с замедлением, из-за которого даже самые весёлые мелодии казались фоном триллера.
Хорошо, хоть родителей дома нет: вернутся из отпуска только через две недели.
Утром в универе Даня узнал, что ночью выпала из окна девчонка со второго курса, а во время занятий беременной пятикурснице стало так худо, что «скорая» забрала её прямо из главного корпуса.
После третьей пары Данька вышел с одногруппником «подышать воздухом».
— Слушай, странно же, что пришёл новый препод и какая-то чертовщина началась? — спросил Даня.
— Ты чё, Богдан? — с недоумением уставился на него одногруппник. — С каким новым преподом?
— Ну, Роман Викторович же только вчера появился...
— Странные у тебя шутки. Роман тут уже года три работает. Ты чё, забыл, как в него Светка на втором курсе влюбилась? А как он с Антониной танцевал на прошлой новогодней вечеринке? А...
Дальше Данька не слушал, хотя приятель ещё долго распинался насчёт того, какой Роман Викторович затейник и красава, хоть и препод.
Замолчал только тогда, когда этот самый Роман Викторович прошёл мимо, мягко укорив за неподобающее поведение.
Даня опустил глаза, чтобы не смотреть колдуну в лицо, и так и глядел под ноги, пока тот не ушёл. Ботинки у Романа Викторовича были стильные, кожаные, на подошве драконья морда, прекрасно заметная на подмоченной недавним дождём земле.
Вот только следы ботинок отпечатались на земле пятками вперёд.
Точно злой колдун.
— Глянь, какие следы, — показал пальцем Даня.
— О, с драконом! Прикольно! Я тоже хочу.
— А направление следов не странное?
— Странный тут только ты, Богданя!
Острожные расспросы показали, что все уверены в том, что Роман Викторович пришёл не вчера, а гораздо раньше. Но одни уверяли, что пару лет назад. Другие настаивали на том, что Роман Викторович тут уже четыре года. Третьи говорили, что новый преподаватель вроде в прошлом учебном году появился.
Значит, это не Даня сошёл с ума. Это с «Романом Викторовичем» точно что-то нечисто!
А смерти всё продолжались. Во время большого перерыва на переходе перед главным корпусом сбили двух первокурсников: одного насмерть, второго увезли в реанимацию.
Студенты шептались, спорили, обсуждали последние события прямо на занятиях, но Романа Викторовича со всем этим, конечно, никто, кроме Дани, не связывал.
Дед говорил: когда колдун собирается с силами для большого зла, он тянет жизнь из самых уязвимых — пожилых, больных, беременных, отчаявшихся. И если он вот так грубо берёт человеческие жизни, значит, готовит что-то страшное. Как раз и полнолуние в конце недели...
Вечером в квартире разом перегорели все лампочки. Капали краны, хотя Данька перекрыл воду и в ванной, и на кухне. Скрипели двери шкафов. Сами собой открывались окна. Не включался ни комп, ни телевизор.
Даня полночи чертил дедовы знаки на подоконниках и порожках, усмиряя чужую волю. Ещё полночи рисовал другие знаки, очищая квартиру от скверны.
Утром собрался в универ, но, едва спустился во двор, замер, заметил на детской площадке следы ботинок с драконьей мордой на подошве.
Даня бегом вернулся в квартиру, порезал палец и торопливо запер все видимые и невидимые входы-выходы на своей крови. Затем бросил рюкзак с конспектами и умчался на автовокзал.
...три дня и две ночи он прятался в дедовом доме. И вот злой колдун нашёл его.
— Что же ты не здороваешься со своим преподавателем? Ай-ай-ай, как невежливо.
Дверь медленно, неохотно открылась, и в проёме чёрной тенью возник тот, кто называл себя Романом Викторовичем.
Тень усмехнулась, оскалив длинные заострённые зубы, и шагнула в дом.
— Сегодня пик полнолуния, Богдан. Самое время открывать тёмные врата, но мне нужно кое-что особенное. Я столько силы собрал для них!
Улыбка «Романа Викторовича», его глаза — всё казалось безумным порождением кошмара.
— Видящих не так много осталось, — продолжал колдун, — так что ты мне нужен. Твоя кровь. Не бойся: это только звучит страшно. Мне совсем не обязательно тебя убивать. Достаточно полстакана крови, а потом мы с тобой можем...
Данька кинулся в незапертое окно. Пусть преследователь думает, что он, Богдан, с ума сошёл от ужаса и только и может, что испуганным зайцем носиться по огороду. Пусть
