Здесь и сейчас - Андрей Волковский

Старое дерево, резина, слабый, почти выветрившийся запах краски.

Я заскочил в ближайшее здание и огляделся. Какие-то башни из старых покрышек, пучки соломы, выцветшие, но всё ещё заметные пятна на стенах.

Дошло! Это заброшенный пейнтбольный клуб километрах в шести от города. Прежний владелец разорился, а нового пока нет.

Вот, значит, где у них охота...

Что ж, укрытия есть. До города далеко — отлично. К тому же охотнички наверняка разделятся — вообще шикарно!

Я быстро скинул одежду, спрятал в недра покрышки, потянулся и наконец позволил себе стать собой.

О, как давно я не охотился! Как давно я пытался быть обычным человеком: не выслеживай тупых покупателей, не скалься на мерзких старух в автобусе, не ешь доставучих соседей. Затаись. Притворяйся нормальным.

По телу прошла приятная судорога: ноги стали длиннее, руки тоже, раздались плечи, вытянулись вперёд челюсти. Зубы заострились.

Мир вокруг сначала рассыпался, затем собрался совсем новым: другие цвета, невозможно острые запахи и ощущение тепла, исходящее от снующих вокруг мышей, большой птицы, сидящей на дереве метрах в пяти от меня. И от людей, пока ещё далёких, но таких притягательных.

Первобытные инстинкты накатили волной, звали забыть обо всём, броситься туда, в людям, и разорвать их на исходящие паром и кровью куски. И сожрать, да.

Но нельзя.

Я старательно задышал и принялся считать не по порядку:

— Восемь, три, одиннадцать, девятнадцать...

Дыхание из пасти вырывалось с хриплым присвистом и образовывало белые облачка.

Убивать охотничков можно. Есть нельзя. Ещё не хватало, чтобы полиция нашла трупы со следами странно огромных и острых зубов. Я никогда не видел себя со стороны. Нынешнее зрение отказывается воспринимать себя в зеркальных поверхностях. Но знаю, что мои челюсти не похожи ни на собачьи, ни на волчьи, ни на медвежьи.

Людей нужно убить так, чтобы у тех, кто будет заниматься расследованием, не возникло никаких подозрений.

Пьяная компания перессорилась во время опасной забавы, и ребятки перебили друг друга. Я усмехнулся: хороший план! Жаль, нельзя в качестве награды забрать чью-нибудь голову.

Я заметил, что большие тёплые пятна-люди разошлись в стороны. Двое вместе, остальные по одному. Ай-яй-яй, какие негодники! Прошло всего-то минут двадцать. А обещали час.

Один из людей приближался ко мне. Медленно идёт, осторожно. Правильно. Но бесполезно.

Я неслышно подошёл к двери своего убежища и, подняв с земли камушек, бросил его в тёмное нутро здания.

Звук получился что надо: отчётливый, резкий и короткий. Словно испуганный человечек задел что-то и замер в надежде, что никто ничего не заметит.

Охотник, крадучись, подошёл к двери, слева от которой затаился я. Приоткрыл створку. Сунул арбалет. Поводил из стороны в сторону. Смешно. Затем медленно заглянул внутрь. Яркое пятно фонарика у него на лбу запрыгало по тёмному помещению, выхватывая то башню из покрышек, то пятно на стене, то мусор на полу.

Я шагнул к нему, одной рукой зажимая рот и притягивая его голову к себе. Другой рукой ударил по запястьям. Он выронил арбалет и придушенно захрипел, задёргался. Я оттолкнул арбалет ногой в сторону. Заволок охотника внутрь и прикрыл дверь.

— Привет! — хрипло шепнул я, наклоняясь к нему низко-низко.

Сорвал с него маску Гоблина. Его глаза вылезли из орбит. Резко запахло мочой.

Я укоризненно покачал головой и щёлкнул челюстями. Он обмяк, потеряв сознание. Что ж, тем лучше. Я поднял его арбалет и выпустил болт ему в грудь.

Аромат крови стал таким ярким и насыщенным, что у меня потемнело в глазах.

Дыши ровно. Держи себя в руках — жрать нельзя!

С трудом отошёл от тела. Постоял у двери, успокаиваясь, а затем выскользнул в ночь.

Круглая луна выкатилась из-за туч и с любопытством уставилась на старый пейнтбольный клуб.

Через пару минут я нашёл водителя. Ах, как хотелось перегрызть ему глотку, но пришлось прыгнуть на него с крыши сарая, опрокинуть на землю и разбить затылок о камень. Вот и ещё один арбалет. В его кармане завибрировал телефон: кто-то ищет беднягу, но уже не найдёт.

Ведьму я выследил следующим. Засадил здоровяку болт в спину, но парень оказался крепок и даже возжелал со мной подраться. Однако ещё два болта в грудь его успокоили.

Ночь. Добыча. Запах страха. Хорошо!

Зомби 1 успел поднять крик прежде, чем я его прикончил. Под маской обнаружился совсем ещё молодой парень. Студент, наверное. Ему бы ещё жить и жить. Неужели другого развлечения найти нельзя было? И ведь деньги есть, судя по одежде, крутой тачке и оружию. Вот не охотился бы на ничего не подозревающих прохожих, жив бы остался.

Тихо звякнув, покойнику пришло сообщение. И телефон дорогой: у нас такие продаются. Разбитый экран мигнул ещё одним сообщением и потемнел.

Я пожал плечами и принюхался, пытаясь найти оставшихся. Уйти не должен никто.

Зомби 2 и Тыква, встревоженные криками товарища, а также тем, что никто из их компании не отвечает на телефонные звонки и сообщения, торопливо пробирались к машине. Вот уж нет, дорогие мои.

Я вынырнул из-за автомобиля и выпустил болт в грудь Тыквы. Он вскрикнул, нелепо взмахнул руками, повалился на землю и затих. Вот хитрец: я же чувствую, что живой.

Зомби 2 остался без маски. То ли потерял, то ли жарко стало и снял. Он стоял напротив меня и с ужасом вглядывался в моё “лицо”. Его черты искажал страх, но мозг лихорадочно искал способ остаться в живых. Он бросил арбалет на землю, понимая, что он ему не поможет, поднял руки и сказал, тихо и внятно:

— Давай договоримся. Что тебе нужно?

Я наклонил голову к левому плечу, с любопытством разглядывая человека. Никто ещё не пробовал со мной договориться. Хотя, честно говоря, я и шанса такого никому не давал. Да и внешность моя не располагает к разговорам.

— У меня есть связи. Деньги. Всё, что хочешь, — продолжал он. — Я, кстати, Виталий. А ты?

Я усмехнулся. Вышло жутко, знаю. Человек еле удержался, чтобы не отшатнуться.

— Скажи, — прохрипел я: разговаривать пастью можно, но неудобно, — зачем эта охота?

Человек пожал плечами и кивнул в сторону парка:

— Это всё Серёгина идея. Честно. Мне даже не нравилось никогда. Мне в клубах нравится, там музыка, девочки... — он слабо усмехнулся. — А тут беготня, холодно и всё такое. Но ребята Серого поддержали. А мы же друзья.

Он помолчал и добавил:

— Ну