Здесь и сейчас - Андрей Волковский
— Ай! — вскрикнул Баирка.
Это свинья толкнула их обоих.
Аюне вспомнилось, как дедушка, когда ещё был жив, говорил им:
— Пальцы к свиньям не суйте — откусят!
Свинья хрюкнула, но не весело, а как-то одышливо и зло. Почти ухватила край Аюниного платья.
Девочка шарахнулась в сторону, крепче сжимая руку брата.
Свинья прыгнула к ним. Теперь она казалась огромной, почти с корову.
— Бежим!
Она помчалась, волоча за собой ревущего брата.
Свинья не отставала. Молча неслась следом и постепенно догоняла.
Домов всё не было. Не было ничего кроме бескрайнего поля и чудовища позади.
Аюна волокла братика из последних сил и только потому не плакала сама.
Свинья вдруг страшно взвизгнула, бросилась на детей и опрокинула наземь. Аюна больно ударилась о камень локтем, но жалеть себя было некогда. Прикрыла брата, прижала его к земле, закрывая собой, зажмурилась и почему-то подумала, что бабуля замучается платье стирать.
Неужели она больше никогда не увидит маму и папу? Бабулю? Лучшую подружку?
И тут что-то пронеслось над её головой, врезалось в тушу жуткой свиньи — и туша откатилась в сторону.
Аюна повернула голову. Между ними и монстром стоял, вздыбив шерсть на загривке, крупный пёс. Чёрный с подпалинами. Он глухо рыкнул, и Аюна узнала Эрхэ — бабулиного хотошо.
Да, это точно он!
— Смотри, это наш пёс! — она потрясла брата, и тот медленно приподнял голову. — Это Эрхэ!
Хотошо зарычал и двинулся на свинью. Та на глазах становилась меньше и меньше. Пока не стала обычной хрюшкой. Но Эрхэ не поверил. Кинулся на свинью, та попыталась отскочить, но пёс вцепился ей в заднюю левую ногу.
— Так её, Эрхэ! — ликовала Аюна.
Баирка пришёл в себя и теперь обнимал сестру крепко-крепко, во все глаза таращась на невиданный бой.
Свинья почти по-человечески вскрикнула, вырвалась и помчалась в темноту. Эрхэ порычал ей вслед, но догонять не стал. Вернулся к детям, обнюхал, посмотрел с укоризной.
— Спасибо! — тут Аюна не выдержала, заплакала, целуя чёрный нос, усатую морду и мягкие вислые уши.
Баирка не отставал: обнимал и сестру, и пса, и тоже ревел во весь голос, но теперь в его плаче слышалось облегчение.
Пёс какое-то время сидел смирно, позволяя хозяйским щенкам мусолить шерсть, но когда девочка умудрилась поцеловать его в глаз, заворчал и поднялся. Легонько толкнул лбом сначала девочку, потом мальчика: мол, идите.
Во дворе ребят ждала встревоженная бабуля.
— Баба! — Баирка повис на ней. — Там такая свинья страшная была! Баба! А Эрхэ нас спас!
Бабуля погладила внука по плечам и сказала:
— Соседская сбежала, видно. Ох, где ж вы так одежку измарали!
— Нет, баба, — сказала Аюна. — Это непростая свинья была... страшная!
— Идите-ка умываться, а там чай пить будем. И вы мне и про свинью расскажете, и про то, почему поздно вечером где попало бегаете.
Бабуля подтолкнула внуков к дому.
— Это, наверное, ведьма была, — прошептал Баирка сестре.
Аюна глянула на брата: нет, он не пытался её напугать. Скорее своими страхами делился. Она сжала ладошку брата.
Бабуля им не поверила. Взрослые часто не верят детям, даже самые замечательные. И что теперь делать?
Дети умылись, переоделись в чистое, съели по четыре пирожка с молоком.
Бабуля смотрела на них, и под её строгим и одновременно добрым взглядом всё пережитое начинало казаться далёким и нереальным.
— Мы правда её видели, баба! — Баирка уже клевал носом, но не сдавался.
— Ну, какую-то свинью вы и правда видели, — кивнула бабуля. — Всё, зубы чистить и спать пора!
Ребята сбегали до туалета, потом почистили зубы у умывальника на заборе под присмотром Эрхэ. Вернулись в дом, к свежим постелям. Баирка тут же забрался под одеяло и задремал.
Аюна только легла, как вдруг вспомнила, что оставила у умывальника браслетик. Всегда снимала его, умываясь, а потом надевала, а тут — забыла. Пришлось выбираться из-под тёплого одеяла и красться к порогу.
На веранде привычно пахло пылью, старыми вещами и немного яблоками. Аюна постояла, успокаивая себя знакомыми запахами, и пошла к двери. Там Эрхэ, он присмотрит.
На улице посышались голоса, и Аюна испуганно замерла. Но тут же узнала бабушкин голос: та сердито отчитывала кого-то на бурятском.
Аюна пробралась к окну веранды, тихонько отдёрнула занавеску и увидела, как бабуля закрывает калитку и зовёт Эрхэ. А от их калитки вдоль по улице уходила соседка из дома с чахлыми кустами и крапивой во дворе. Соседка хромала на левую ногу и вид имела несчастный.
“Ведьма! — мысленно ахнула Аюна. — А бабуля-то её прогнала! Значит, бабуля сильнее!”
— Браслетик забыла? — вот бабушка уже и на веранде. — Вот, держи. Иди спать, солнышко.
Аюна надела браслетик и вернулась в кровать. Зевнула, свернулась под одеялом и уснула.
Колдовство
Огоньки всех свечей разом дрогнули. Затем взмыли тонкими столбиками к потолку и тут же опали, сжавшись крошечными искрами. Алым вспыхнули гроздья рябины на стене. Трижды скрипнули старые часы без стрелок.
В воздухе разлился запах крови и жжёного волоса.
Он здесь.
Он нашёл старый дедов дом, где прятался Богдан.
— Здравствуй, мальчик. Вот и я.
***
Едва новый препод вошёл в аудиторию, Даня понял: жди беды. Остальным студентам мужчина, вставший за кафедру так, словно всегда там был, понравился: высокий, киношно-красивый, с чёрными волосами, слишком длинными для преподавателя, в дорогом тёмно-сером костюме.
Даньке почему-то вдруг стало не по себе.
— Добрый день, уважаемые студенты! — мужчина улыбнулся: по аудитории пронёсся восхищённый шёпоток, а Данька готов был поклясться, что клыки у незнакомца слишком длинные. — Меня зовут Роман Викторович, я буду вести у вас конфликтологию, политическую рекламу и политкультуру. Николай Петрович, к сожалению, вчера скоропостижно скончался, а Людмила Андреевна заболела.
Студенты встревоженно загомонили. Роман Викторович скорбно покачал головой, но улыбка не сошла с его лица, Дане даже почудилось в этой улыбке что-то самодовольное, гордое. Будто смерть и болезнь, о которых говорил препод, были его рук делом.
Справа Дане вдруг стало жарко-жарко: взмокла подмышка, мигом отсырела спина, даже ладонь вспотела. А слева его сковал холод: заледенела рука, застыла шея, онемело плечо, мурашки пробежали по левой части груди и по спине слева.
Дедушка рассказывал: так бывает, если рядом злой колдун.
Каждое лето он приезжал к деду в деревню, и крепкий старик с
