Здесь и сейчас - Андрей Волковский
— Тебе можно. Только не отдавай никому, понял? А ты, Маша, свой отдай.
Девочка кивнула, расстегнула куртку, стянула шнурок и отдала амулет. Запахнула куртку и сказала:
— Спасибо вам.
— Ага, — совершенно не умею принимать благодарность, даже искреннюю. — Всё, пока!
Я развернулся и зашагал по осенней улице. С этим делом разобрались, пора и о насущных делах подумать.
— Что, Марго, в зоомагазин за печеньем пойдём?
Марго вильнула куцым хвостом и поскакала передо мной по аллее.
Охота
Они сказали: у меня есть час, чтобы спрятаться. А потом они найдут меня и будут убивать.
...День начинался совсем обычно. Ещё одна смена в “любимом” сетевом магазине техники. Продал телефон, ответил на десяток вопросов разной степени глупости: от нормальных до “почему у вас тут нет туалета для посетителей?!”
Раздражают меня туповатые люди.
Потом скучный обед. Затем скандальный мужик, требующий главного, поскольку ему, мужику, видите ли, продали не такой чайник. Правда, четыре месяца назад и в другом магазине, но это, с его точки зрения, мелочи.
Выбесил, короче. Брошу я эту работу! На хрена она мне?! Каждый день неадекваты шастают!
Спокойно, спокойно. Держи себя в руках. Читал же в умной книге: контроль дыхания, управление гневом, мысленный счёт не по порядку.
Надо притворяться нормальным.
Потом добавила коллега, потерявшая две тыщи, когда кассу снимали. Все психовали, орали друг на друга, потом пересчитывали деньги. Нашли потерю, снова поорали и успокоились.
Держи себя в руках!
В общем домой я пошёл уже по темноте. Воткнул в уши наушники и под привычные басы “Раммштайна” пошёл через парк, потом вдоль трассы, мимо гаражей — и вот он, дом родной! Съёмная квартирка в старом доме с вечно воняющим лифтом, если точнее, но не суть.
Вот на трассе всё и случилось. Я даже не заметил, как рядом затормозил здоровенный чёрный внедорожник. То есть заметил, но внимания не обратил, дурак! Сосредоточенно думал о дыхании и старался идти в такт музыке.
Мелькнула тень, и под “Du riechst so gut” меня огрели по затылку чем-то тяжёлым.
Очнулся я связанным на полу автомобиля, бодро шуршащего по гравийке. Башка болела, но ничего не затекло, значит, недолго пролежал. Зверски воняло отвратным кокосовым ароматизатором, потом и алкоголем.
Так, что происходит? Меня с кем-то перепутали? Кому-то так сервис в нашем магазине не понравился?!
Держи себя в руках. Сейчас не время.
— ...весело! — заржал кто-то надо мной. — Вот в том году с бомжарой потеха была, да?
— Жалко, быстро сдох! — басом вставил другой.
— А с той тёлкой ещё веселее получилось, — промурлыкал третий. — Надо было и сейчас бабу брать. И поохотились бы, и развлеклись. Как весной было...
— Не! — перебил басовитый. — С бабами в сауне развлекайся. На даче. Да везде! Тут охота! Этот-то покрепче бомжары будет — хорошо погоняем!
О, дерьмо! Это хреновы охотники: сначала бомж, потом, видимо, проститутка, а теперь, мать-перемать, я!
Охотники на людей! Я думал: так только в американских киношках бывает. Пуля-то побыстрее меня будет. Тут без шансов. Что же делать?
Спокойно, спокойно. Дыши ровнее. Вот так.
Вокруг согласно загоготали, и чей-то ботинок с жёстким носом ощутимо ткнулся мне под рёбра. Ох, зря вы так, мужики. Зря.
— Живой там, э?
Судя по голосам, в машине человек пять не меньше. Один за рулём. Ещё один рядом с водилой. Вокруг меня ещё трое. Нет, четверо. Пьяные, весёлые, чтоб их!
Я чуть приоткрыл глаза, еле-еле. Надо мной нависла такая рожа, что приснится — обделаешься. Секунду спустя я понял, что это маска. Жуткая резиновая маска какого-то гоблина, из тех, что в магазинах приколов продают.
— Э, спящая красавица, мля! — рожа протянула руку, вполне человеческую, и отвесила мне пощёчину. — Очнись, э!
Я подобрался, открыл глаза, повернул голову и оглядел их всех. Четыре мерзкие рожи. Гоблин, Ведьма, Зомби 1 и Зомби 2.
Ведьма пробасил:
— Глянь, как пырится! Чё вылупился? И глаза такие стрёмные, мля. Не нравится он мне.
— Вот если бы понравился, это был бы номер! — засмеялся Гоблин.
Зомби 1, скучавший по тёлке, вкрадчиво заметил:
— Ну ты чё, видишь, шок у человека? Его нечистая сила утащила. И, наверное, съест скоро!
Они снова захохотали. Весельчаки, чтоб их! Я испытал сильное желание заржать в ответ. Это нервы. Спокойнее.
С места рядом с водительским повернулась Тыква, и я с запозданием вспомнил, что на днях был Хэллоуин.
Тыква коротко бросил:
— Подъезжаем.
Договориться с ними точно не получится, значит, придётся по-плохому. Я поискал глазами их оружие. Ружей не увидел. Пистолетов тоже. Чуток отпустило.
Словно почуяв, о чём я думаю, Зомби 1, ткнул меня кулаком в лицо. Я еле успел отвернуться, чтобы не в глаз: на руке у него блестела увесистая печатка. Такой штукой глаз запросто выбить можно.
— Слышь, дружочек, — протянул он, — ну чего ты не плачешь? Маму не зовёшь? Домой, что ли, не хочешь? Нравится тебе с нами, да?
Он наклонился ко мне, и сквозь прорези на маске я увидел холодные серые глаза убийцы.
— Приехали, — оповестил Тыква.
И правда, машина остановилась. Водитель и Тыква, глухо стукнув дверцами, вышли. Открыли заднюю дверь — и велели остальным вылезать. Выбираясь из нутра автомобиля, каждый счёл нужным пнуть меня. Очень плохая идея.
Потом вытащили сумки, завозились, затем кто-то врубил мощный фонарь, направив его на меня, и я на несколько минут ослеп, пытаясь проморгаться.
— Слушай сюда, дичь! — прогудел Ведьма. — У тебя час, чтобы спрятаться. А потом мы найдём тебя и будем делать очень-очень больно.
Остальные пьяно заржали. Кто-то развязал верёвку, спутывавшую мне ноги.
— Чё, особое приглашение нужно? — рявкнул Ведьма, выдернул меня наружу и бросил на подмёрзшую траву.
Я неловко поднялся. Меня дёрнули меня за плечо и разрезали верёвку на запястьях, глубоко оцарапав мою ладонь. Остро запахло кровью.
— О, будет след кровавый. Как у оленя, мля! — гоготнул кто-то. Кажется, Зомби 2.
Я растёр запястья и медленно попятился к темнеющим в стороне от машины зданиям. Охотники смотрели на меня жуткими резиновыми рожами, воняли алкоголем и адреналином и ждали. У каждого в руках был арбалет.
— Ну чё стоишь, тормоз! Время пошло! Бегом! — заорал Гоблин.
И я побежал.
Сараи? Склады? Вокруг ни одного огонька —
