Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Джимбо поднес указательный и большой пальцы ко рту и резко свистнул.
Брава, Крыс, Эмбер и Акула вылезли из морской воды, отряхнули перья и влетели через круглое открытое окно прямиком на кухню. Винни спустилась по лестнице и присоединилась к ним. Они поприветствовали друг друга взаимным облизыванием.
Заметив фигуру Алека, все бросились к нему.
Они не могли коснуться его, так как он пребывал в иной плоскости, но обняли его всей душой. Затем они навострили чешуйки, крылья и хвосты, готовясь к надвигающемуся, к тому, для чего их тренировали.
– Они ведут себя так, когда не хотят, чтобы их заметили, – прокомментировал призрак, – когда что-то затевают. Когда чувствуют угрозу.
Пока все готовились, Джимбо подошел к сестре.
– Знаешь, я вот о чем подумал.
– О чем? – У Пам вспотели ладони.
– Вспомнил кое-что, – улыбнулся он, надевая кожаные перчатки с металлическими накладками. – Помнишь, что ты говорила, когда мы были двумя вечно голодными сорванцами и убегали от стражников, чтобы оставить стены позади и увидеть море? Каждую синюю луну ты повторяла одну и ту же речь.
Со стороны леса начали доноситься яростные крики.
– Конечно, помню.
– «Ну какие тупые!», – сказал Джимбо, передразнивая детский голосок Пам не в насмешку, а с ностальгической надеждой, игнорируя приближающиеся вопли. – У меня тоже память хорошая. «Озираются, а нас не видят. Ничего не видят. Думают, что если мы дети, то тупые! Думают, все дети тупые! А мы-то умные! Мы знаем, где спрятаться, чтобы втихую добраться до моря. И нас никогда не ловят, потому что мы умнее их!»
– Мы самые умные, – улыбнулась Пам.
* * *
Расчет Пам оказался весьма точен. Бандитов было двадцать девять. Алек поспешно пересчитал их из таверны, из которой не мог выйти из-за своего нынешнего состояния, к своему величайшему сожалению.
Призрак, брат с сестрой и огневики поднялись в спальню Пам, чтобы оценить обстановку из большого окна, выходящего в долину. В комнате не горело ни одной свечи – часть плана состояла в том, чтобы оставить все в темноте. К тому же света растущей луны было более чем достаточно, чтобы не спотыкаться. Они приблизились к стеклу и в тишине наблюдали за стайкой бандитов, бегущих во весь опор, беспорядочной толпой, с топорами, ржавыми мечами, шипастыми палицами, погнутыми копьями и прочим металлом, предназначенным для разрушения. Огневики высунули головы над кромкой подоконника, не издавая ни звука, дыша ровно и размеренно, прижав перья и уши.
Две группы по три-четыре человека угодили в сети, расставленные на деревьях у входа в долину; Джимбо понял это, когда увидел, что бандиты висят на ветвях, и услышал их отчаянные проклятия. Остальные продолжили путь.
Тут-то и вступили в дело пираты, команда «Карины», с их дикой мускулатурой, закаленной в океане, и угрожающими взглядами. Они принялись преследовать пришельцев, словно ловкие хищники, загоняющие добычу прямиком в ловушки.
Некоторые чужаки срывались в ямы. Другим везло больше.
– Не смотрите им в глаза! – проревел самый здоровенный из бандитов, бегом направляясь к таверне. – Помните, не смотрите огневикам в глаза, а то они будут играть с вашими мыслями!
Услышав эти слова, Алек и Пам остолбенели. Но Джимбо сохранил спокойствие и сосредоточил все свое внимание на этом человеке и особенно на том, кто бежал впереди него. Он был одет в сюртук аристократа, штаны для верховой езды и цилиндр, который, казалось, был приклеен к его голове, ведь он не падал, несмотря на яростные скачки. Он бежал вперед рядом с другим человеком такого же роста, в одежде того же стиля. И в очках.
– Это они, – сквозь зубы проговорил Джимбо.
– Кто? – прошептала Пам.
– Тройняшки, – ответил Алек. – Я также узнаю некоторых с прошлого нападения. Они объединились с другими бандами и сговорились атаковать деревню одновременно. Я боялся, что так и будет. Я только не понимаю, как они узнали то, что знают. Видимо, о чем-то догадались из личного опыта.
– Эй, эй! – Пам подавила крик и указала наружу. – Вон тот! Видите его? Он улизнул, направляется к домику Клодин… Черт!
По очевидным причинам, стратегия затемнения не применялась к жилищу супружеской пары, и бандит, вооруженный двумя длинными копьями, бежал туда. Фавна призвала копытца и бросилась наружу. Алек попытался остановить ее, но, как и Джимбо, не преуспел.
– Там же пираты, клянусь луной, Пам! Они разберутся! – крикнул ей Джимбо.
Но девушка бежала, пока Акула, черный огневик, не встал у нее на пути, оскалив зубы.
– Прочь, мальчик, – приказала Пам.
– Рррроооуу!
Огневик прыгнул на фавну, та упала на землю и неминуемо встретилась взглядом с индиговыми молниями его вытянутых глаз.
За доли секунды Пам стала свидетельницей той участи, что ждала ее, если она осуществит задуманное. Увидела себя одной из тех форелей на вертеле, которых Джимбо ловил и зажаривал на раскаленных углях, и окаменела. «Самцы не умеют выдумывать», – вспомнила она.
– Рррроооуу, – прорычал Акула, тряхнув головой. Затем он вылетел через круглое окошко на кухне.
Призрак и брат с сестрой проследили за полетом черного огневика из верхних окон таверны, став свидетелями того, как тот впился зубами в плащ одинокого бандита. Тот, заревев, потерял свои копья во время кратковременной прогулки по воздуху, любезно устроенной Акулой. Огневик спустился к берегу, рассекая морской бриз, и бросил этого незваного гостя в воду, где его уже поджидала пара морских существ, в честь которых этот огневик и был назван.
Пришло время действовать.
Больше половины захватчиков оказались в ловушках, а команда продолжала сражаться с остальными. Джимбо и Пам поправили свои вещевые мешки, набитые бомбочками.
– Не теряйте голову, – сказал Алек, пока они выбегали за дверь.
– Увидимся позже, – ответила девушка.
Они ворвались на поле боя, словно хищные птицы, и начали швырять свои бомбы в ямы, уворачиваясь от ударов и обходя те ловушки, которые сами же и помогали рыть. Как и договорились, Пам сосредоточилась на бандитах в долине, а Джимбо побежал к тем, что висели на деревьях, ведь его руки были сильнее, и ему не составило бы труда засыпать снарядами людей, пойманных в сети.
Все шло по плану, пока чья-то крепкая рука не схватила фавну за правую ногу, таща по влажной земле, и не сбросила в яму, кишащую бандитами, оказавшимися несколько сообразительнее остальных, ибо они соорудили высокую башню из тел, пытаясь сбежать.
– Ну надо же, – взревел один из них, – да это же кухарка!
Ведомая страхом и инстинктом, Пам крепко ухватилась за веревки своего мешка, раскрутила его в воздухе для импульса и что есть силы швырнула в них. Они попытались достать ее.
– Чертова
