Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

Но они даже не успели коснуться ее.

Поначалу Пам почувствовала облегчение, но вскоре ее вновь охватила тревога. Она истратила весь свой боезапас на одну-единственную яму, в которую сама же и угодила. «Не дыши», – сказала она себе и сжала губы. Гора из бандитов и копыта позволили ей выбраться из ямы в кратчайшие сроки, но потом ей пришлось потратить несколько мгновений, чтобы наполнить легкие кислородом и перевести дух. Именно тогда, подняв голову, она увидела порванные сети и людей, приземляющихся на кустарник.

– Черт! – взвизгнула она. – ДЖИМБО!

Ее отчаянный крик встревожил команду и огневиков, которые проигнорировали приказы Алека и ринулись в ночь, готовые сразиться с приближающимися врагами. Они парили в воздухе с такой естественной синхронностью, которую ни один из оборотней прежде не видел, несмотря на все усилия, которые прилагали к тренировкам полетов. Ко всеобщему удивлению, Винни оказалась превосходной хозяйкой своих собственных крыльев.

Джимбо сумел усыпить нескольких врагов с твердой земли, но, когда лезвия их топоров и мечей наконец перерубили толстые веревки сетей, которые удерживали бандитов, он не смог справиться со всеми. В пылу битвы он потерял свой вещмешок. Он валил их кулаками и уворачивался от их атак, он был гораздо проворнее, но, когда ситуация начала осложняться, он понял, что в одиночку физически невозможно победить. К счастью, он был не один.

Команда, Пам и огневики влились в хаос. Эмбер подпаливала одежды; Брава царапала щеки, пользуясь мимолетными зрительными контактами, чтобы запугать бандитов; Акула кусал за лодыжки, а Винни путала ноги хвостом. Пам прыгала по деревьям и лягала своих противников. «Крыс, – подумала она. – Где же ты?»

– Мешки! – скомандовал тройняшка в очках. – Хватайте этих тварей и бегите! Чтобы ни один не…!

Джимбо заставил его замолчать ударом по лицу. Затем водяной получил удар в висок и упал навзничь. Кто-то обездвижил его, и, когда он разглядел силуэт, склонившийся над ним, он прекрасно понял, с кем имеет дело.

– Снова здравствуй, храбрец, – сказал враг, приставляя к его горлу кинжал. – Ни единого лишнего движения, красавчик, а то перережу глотку. Если будешь вести себя хорошо, я оставлю тебя в живых и заберу с собой к моим братьям. Ты будешь нашим… почетным гостем.

Гаспер, тройняшка в цилиндре, был ошеломлен подобной покорностью со стороны этого наглого водяного, который осмелился оскорблять его и избивать несколько месяцев назад, ведь тот даже не моргнул.

– Что, больше не такой храбрый, а? – прогнусавил он.

Но Джимбо не проявил ни малейшего интереса к болтовне этого скучного аристократа; все его внимание было сосредоточено на массивной фигуре, которая росла и росла, пока не затмила сияние полной луны и не отбросила свою внушительную тень на долину.

В деревне на утесах воцарилась идеальная тишина, лишь слегка нарушаемая отдаленным звуком, похожим на плач младенца.

Гаспер с недоверием смотрел во тьму. «Они дурят тебе голову», – повторял он себе раз за разом. Но в этом не было смысла. И он знал это, потому что не устанавливал зрительный контакт ни с одним огневиком. Ему оставалось лишь обернуться, чтобы окончательно убедиться, что то, что перед ним, – реально.

– РРРРУУУУ!

Мощный рев величественного существа с чешуей цвета аквамарина и коричневым гребнем сотряс лес и долину, отправив наконец и его цилиндр в полет. Существо выплюнуло в небо облако огня, и бандиты, остолбенев, выпустили оружие из рук. Затем они бросились наутек, и Гаспер был впереди всех.

– Ничему не верьте! – кричали бандиты из ям. – Все, что вы видите, – трюки!

Существо сунуло морду в одну из ям и, вытащив ее, выплюнуло десяток человек, которые в итоге повисли на кронах дальних деревьев.

Поначалу жители деревни – и даже сами огневики – испугались, но, узнав эти прожорливые и озорные глаза, они мгновенно успокоились.

– Давай, парень! – подбодрил Джимбо. – Вышвырни их всех!

Что его товарищ и проделал.

Пам в сопровождении двух членов команды «Карины» воспользовалась неразберихой, чтобы собрать остальных огневиков и сопроводить их в таверну. Они прошли через столовую и быстро поднялись по лестнице, ведущей на жилой этаж.

– Памьелина! – Алек встретил ее одним из тех объятий, что позволяли им ощущать друг друга, не прикасаясь. – Я еще никогда в жизни так не пугался! Ни в жизни, ни в смерти! Слава луне, что ты в порядке… Хотел бы я быть с тобой рядом. Ты была великолепна.

– Спасибо.

Огневики присоединились к ним, и все вместе они выглянули из окна в долину, чтобы посмотреть, как это внушительное существо с осанкой легендарного дракона изгоняет бандитов из деревни – их деревни.

– Этот огневик всегда был самым застенчивым… – пробормотал Алек с раскрытым ртом. – Напомни, как вы его назвали?

– Крыс, – ответила Пам. – Это Джимбо его так назвал, потому что он очень любит сыр, – добавила она.

Пока бандиты в панике бежали, а существо медленно возвращалось к своим обычным размерам, Алек и Пам смеялись, абсолютно уверенные, что эти пустые люди никогда больше не ступят на их землю.

* * *

Он был очень маленьким, но оживленным, а также весьма лысым, и те немногие волосы, что были на его головке, были русыми, почти белыми.

Он не плакал, а лишь верещал; не от боли или неуверенности, а от радости. Он только что вышел из утробы матери, но его широко открытые зеленые глаза, что было очень необычно для новорожденного, напоминали о мудрости тысячелетнего старца. Он был воплощением любопытства.

Клодин отдыхала в ванне, прижимая сына к груди. Шеви обнимал ее обеими руками, согревая. Райкх с окровавленными руками делал заметки в одном из своих блокнотов, полностью уйдя в это занятие. Нилея кипятила воду и раскладывала лепестки цветов по разным чашкам, чтобы приготовить хороший чай.

– Я вижу, все прошло хорошо, – тихо сказала Пам, заглядывая в дверь. – Можно войти?

– Конечно, можно, – рассмеялась Клодин, обнимая сына. – Заходи, заходи. Посмотри на него, видишь? Он… Он чудесный.

Фавна медленно приблизилась и, увидев его, не смогла сдержать улыбку.

– Он очень красивый, – сказала она, – как его зовут? – спросила она.

– Нэйтан, – ответила пастушка. – Мы дали ему имя художника, потому что что-то подсказывает нам, что он им станет. Кстати, – она прокашлялась, – как прошла ночь в таверне? Мы слышали крики, много шума, орали громче меня, – рассмеялась она. – Вам удалось выгнать их отсюда?

– Да, – ответила фавна. – Они не вернутся, можешь быть уверена. Завтра мы все вам расскажем, а сейчас вам нужно отдыхать.

– Какое облегчение… Мне так жаль, что я не смогла вам помочь, – сказал Шеви, глядя на сына глазами, пьяными от любви.

– У тебя были дела