В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

– Конечно, Глефов, – довольно кивнул Кузар и посмотрел на Жорика еще внимательнее. – Еще один светлый! Я думал всех вас встретить в Темной! А вы все тут. Знаешь, Георгий, я учил твоего отца. Он всегда был очень способным. Но не как ты. С рождения слышишь Ее пение, Глефов младший? Даже не шепот. Мелодию?

Жорик уже ничего не отвечал, только продолжал со всех сил сжимать ксифос. Пытался судорожно придумать выход, но никаких вариантов не видел.

– С рождения, не отвечай, – будто соблаговолил Кузар. Посмотрел на Марину, снова повернулся к Жорику. – Я бы многому мог тебя научить, Глефов. Но потом. Пока есть дела поважнее. Я не трону девочек. Я никогда не обижаю детей. Настя сама пошла за мной. Так, Настя? Или ты хочешь уйти с Глефовым?

– А давай он тоже пойдет с нами! – ответила Настя позади. – Будет веселее.

– Мы попозже обязательно пригласим твоего друга в гости, вместе с его отцом.

Жорик вздрогнул и перестал дышать.

– И с Алисой! Я так люблю Алису! – воскликнула позади Настя. Жорик медленно повернулся к ней и уставился на нее со смесью ужаса и непонимания. Хотелось кричать «что ты делаешь?!», но голоса будто больше не осталось.

– И с Алисой, – кивнул Кузар с вернувшейся ухмылкой и продолжил. – Настенька очень помогает мне. А твоя однокурсница… опасная. Ты знаешь, что она может уничтожить Китеж? Убить Бездну. Но я не трону ее. Только постараюсь помочь. Приручить силу, выбрать правильный путь, обезопасить.

– Но она этого не просила, – выдавил из себя Жорик, стараясь не опускать взгляда от глаз Кузара. Тряхнул головой, повернулся к Архипову, что так и стоял у края Бездны. – Господин ректор! Помогите! Нельзя отпускать девочек с ним! Вы отвечаете за Марину! Она ведь здесь совсем одна!

Ректор Архипов не поднял взгляда.

– Что вы такое говорите, Глефов, – проговорил он. – Для Кирпичниковой частные уроки господина Председателя – большая честь.

– Ректор?! Он ведь вас даже не подчинил! – протянул Жорик и наставил на Кузара жезл. – Вы не заберете ее.

– Глефов, ну что за упорство? – усмехнулся Кузар. Покосился на Архипова, пренебрежительно выплюнул. – Он ведь с тобой не справится, Георгий. А мне нужно спешить. Ты будешь мешаться под ногами. – задумчиво посмотрел на Жорика и покачал головой, извиняясь. – Ты не оставляешь мне выбора. Но помни: я не желаю тебе зла. Здесь тебе ничего не грозит.

Жорик подумал о магическом щите, сфера на ксифосе вспыхнула золотом, но возводимое заклинание смяла чужая воля. Жорик качнулся и отлетел в сторону, но упал мягко, словно не на камни, а на толстый матрас. Ксифос вылетел из ладони и отлетел далеко в сторону. От рук Кузара заструились веревки. Они крепко обвили руки, ноги, тело Жорика. Он лежал и не мог пошевелиться. От пут несло каким-то сильным травянистым запахом.

– Настя! – крикнул он. – Дай ксифос! Скорее!

– Идемте, – бросил Кузар ректору, взмахнул рукой, и Марина, не приходя в сознание, взмыла в воздух, словно марионетка.

– Вы тут все рехнулись! Что вы творите? – крикнул Жорик.

Архипов, не поднимая взгляда от пола, прошел мимо. Настя остановилась у самого лица Жорика.

– Я буду ждать тебе, Герочка, – шепнула она ему на ухо. – Приходи к нам играть. Сегодня было весело!

И вприпрыжку ускакала вслед за Кузаром.

Вскоре звук их шагов растворился в темноте. Только пара волшебных огней освещали подземелье Жорику. Он остался лежать на камнях недалеко от Бездны в полном одиночестве, но ненадолго. Пробовал шевелить руками, плечами, чтобы ослабить веревки, но они не поддавались. Только перетянутые запястья неприятно заныли.

В темноте вокруг послышался многочисленный цокот когтистых лап. Сперва издалека, но он все приближался. Вслед за цокотом показалось свечение серебристых парных огоньков. Жорик крутил головой и увидел парные огоньки со всех сторон. Они обступали его все ближе.

Жорик понял, что его окружают не крысы: слишком высоко были их глаза. Обступившие его звери оказались размером с среднюю собаку.

– Привет, зверушки! – дрожащим голосом крикнул Жорик. – Вы пришли меня освободить?

Но сознание его помутнело. Дурманящий запах трав, исходящий от веревок, стал нестерпимым. Жорик было покрутил головой, стараясь разогнать навалившуюся тяжесть, но вместо этого глаза застила тьма.

-15-

поздний вечер какого-то дня

Локация неопределена

2004 г

Маринка резко вздохнула и, распахнув глаза, села. Где? В кровати в покоях гимназии? Что-то не похоже.

Бездна шептала, но откуда-то издалека, приглушенно. Не манила совсем, просто слышалась фоном.

Непонимающе хлопая ресницами, она пыталась надышаться – будто во сне ей все время не хватало воздуха, – и одновременно понять, где же она проснулась. Темно, ничего не видно вокруг. Маринка ощупала мягкую поверхность, на которой лежала – упругий матрас с махристым приятным на ощупь покрытием. Какой-нибудь диван? Таких шелковистых диванов в гимназии не было.

Надо выбираться. Где бы она ни оказалась, надо бежать, но сил встать и пойти в темноту в себе не нашла. Только подтянула коленки к подбородку, вжалась в спинку дивана и зажмурилась. Кажется, у нее есть минутка, чтобы прийти в себя. Возможно.

Прислушалась к себе: сердце будто в тисках замерло, напряженно, но страха не нашла. Только чувствовала потерянность и желание разобраться во всем этом, и ничего больше, никаких чувств. Будто рубильник с эмоциями замкнуло, и питание перекрылось. Из-за чего?

Сейчас темно. И тогда было темно! Но никакой мягкой обивки ее руки тогда не чувствовали. Были холодные, чуть влажные камни. И сырой холодный воздух. Очень знакомый. Она встречала его когда-то прежде… На Рождество. У Бездны.

Только зимой ее влекло что-то невнятное, манило и тянуло. На этот раз ее что-то приволокло и бросило на камни. А вместо невнятного зова она отчетливо различала настойчивые слова: “Ты так бли-и-изко! Близко. Скинеш-ш-шь око-о-овы? Оковы. Ковы… С себя! С меня. Еня. Ня.. Три ш-ш-шага. Ко мне! Ко мне. Мне. Не… Спасешься! Тогда спасешься…”

Маринка помнила, как лежала на каком-то холодном камне, голова у нее раскалывалась. Она с трудом приоткрывала глаза, чтобы встретить лишь мрак, а закрыв их, будто раз за разом ныряла в густой тягучий кисель. Когда она успела с ним познакомиться – не понимала. Когда-то давным-давно. Тогда тоже был голос, правда, другой: низкий, хриплый. И тогда не болел живот. Сейчас в нем что-то пульсировало. Будто столь громкий шепот вдувал огонь, заставлял шевелиться что-то внутри. Будто что-то внутри пыталось вырваться из… оков?

Тогда она пыталась сообразить, как сбросить эти оковы. И нужно ли это делать вообще.

Одна часть кричала: нужно! Выпустить. Подчиниться зову, спастись. Ведь