В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
Жорик тряхнул головой и снова замер. В центре, там, где у часов крепилась бы стрелка, провал в земле приковывал к себе взгляд. В нее не попадал свет волшебных огней. Вековечная тьма, что уходила вглубь недр. Бездна.
Она должна была пугать, но не пугала.
Жорик стоял у входа к площадке долго. Просто смотрел и слушал песнь. Она становилась все громче, пока Жорик приближался к ней. И здесь, у нее самой, он буквально растворялся в низких глубоких напевах, так, что он даже не сразу заметил, что здесь слышит не одну мелодию. С его собственной переплетались и другие звуки. Его песнь втекала в марш Кузара, переплеталась с мелодией, напоминающей журчание ручейка и стремительным напевом метущегося ветра. Жорик никогда прежде не слышал их, но был уверен, что хорошо знает их, что они близки его собственному звучанию.
Пение манило, уговаривало подойти к краю, слиться с ее силой, познать все тайны мироздания. Нужно только ступить за край обрыва. Нырнуть во тьму перед собой.
Жорик сделал шаг, но качнулся и замер. Сглотнул ком в горле, наконец, потряс головой и осмотрелся. Мелодия не оборвалась, не утихла, но обернулась более привычным, нормальным фоновым напевом. Не поглощающим, но сопровождающим.
Резко вспомнил, зачем вообще сюда явился, напрягся. Первым делом нашел Кузара. Тот стоял у самого края Бездны, смотрел за край. Рядом с ним Архипов, отвернулся от провала, что-то отвечал, нервно теребя ворот пиджака. Они не стоили сейчас внимания.
Повернулся. Вот оно: длинный ложеподобный алтарь с воронами по остову. На нем двое. Свет отражался от белого платья, обычной гимназисткой формы девчонок, и блестел в разлетевшихся по камням кудряшках. Марина лежала, не двигалась, но была не одна. Рядом с ней сидела другая девочка. Младше, тоньше. В тусклом свете Жорик пока не видел ее лица, только темные прямые волосы по плечи и мешковатую одежду. Эта девчонка гладила по волосам Марину.
– Все хорошо. Все теперь будет хорошо, – разнесся по зале ее тихий голос. Она шептала, но Жорик хорошо ее слышал.
Он напрягся, сделал пару шагов вперед, потому что голос показался ему отчаянно знакомым. Хотел было ускорить шаг, но тут эта девочка запела, и он замер.
– Скоро месяц ляжет спать,
Залезай скорей в кровать.
Утром солнышко взойдет,
Все печали унесет.
Сон приснится золотой,
Засыпай, малыш родной,
Индрик пусть придет во сне,
И поскачешь по траве.
Мурашки пробежались по всему телу: детский голос в полной тьме у какого-то алтаря. У самого края Бездны.
Все спокойствие, в котором Жорик убедил себя за дорогу в подземелье, улетучилось вмиг. Сердце загрохотало. Жорик не мог вздохнуть и будто окоченел. Он знал этот голос. И уже слышал эту песню.
Ее пела тетя Оля Длинноносова, когда успокаивала маленькую Настю. Настю, которую Жорик помнил с ее рождения.
Он крепче сжал в руке ксифос и сделал осторожный шаг. В этот же момент Настя повернулась и уставилась прямо не него. Тонкое лицо ее вытянулось и заострилось с их последней встречи. А в глазах появился живой блеск.
Она широко, предвкушающе, улыбнулась Жорику, скрытому пологом невидимости, и помахала ему одними кончиками пальцев. Будто в знак приветствия. Жорик остановился и смотрел на нее глазами полными ужаса.
– Дядя Кузя! – повернулась она к Кузару.
– Подожди, пожалуйста, – с какой-то даже нежностью ответил ей Кузар и повернулся к Архипову. – Ну так что? Поклянешься мне в верности? Кровью на Бездне.
– Конечно, господин Председатель, – не глядя на него, сказал Архипов. – Не нужно меня подчинять. Я сделаю все, что вы скажете. Что… что мне нужно сделать.
Кузар протянул руку. Перстень, блеснувший алым пальцем, перетек в его ладонь и обернулся кинжалом. Ректор протянул руку и зажмурил глаза.
– Дядя Кузя, – Настя, спрыгнув с алтаря, дернула его за полу пиджака.
– Настенька, я же прошу тебя подождать. Это важно. Еще немного. Спой пока своей девочке еще одну песенку.
– Но ты не заметил нашего гостя, дядя Кузя, – ткнула она пальцем прямо в Жорика, который крадучись приближался к алтарю с воронами.
Жорик замер в двух шагах от Марины и уставился на Настю: что она творит?! Кузар напряженно уставился туда, где стоял Жорик. Кинжал сумасшедшего Председателя уже перетек в перстень, с него сорвалась алая искра.
Жорик набрал воздуха побольше и сорвал с себя полог невидимости. Шагнул навстречу Кузару. Выставил перед собой засиявшую сферу жезла. И крикнул надломленным голосом:
– Отпустите их!
Слепящий заряд энергии сорвался со сферы ксифоса, просто залп искр. Архипов зажмурился и попятился. Кузар и бровью не повел, но скрестил на груди руки.
– Настя! Бежим! – крикнул Жорик, протягивая руку девочке. Руку в ответ она не протянула, только довольно улыбнулась. Сам Жорик одновременно пытался пробраться в заклятие, державшее Марину без сознания. Перехватить и увести! Но врезался в невидимую стену и никак не мог сквозь нее пробиться.
Кузар уже шагал ему навстречу, миролюбиво приподняв перед собой кисти рук. Жорик уперся спиной в алтарь с воронами.
– Отпустите их, – твердо повторил Жорик, выставив перед собой жезл, как меч. Посмотрел прямо в холодные серые глаза Кузара. Ком застрял в горле, но страх отступил.
– Как интересно! – довольно протянул Кузар, рассматривая Жорика со всех сторон. И, не отрывая взгляда от Жорика, с усмешкой сказал ректору. – Ничего не делаете, а столько самородков собрали! Китеж ждет новая эра. Кто ты, мальчик?
– Неважно, – тряхнул головой Жорик, не опуская жезла. – Вы! Вы! Я все помню! Я знаю, кто вы! Вы – Кузар! – тяжело вздохнул и снова упрямо добавил. – Не трогайте девочек.
– Как интересно, – повторил Кузар. Он сделал шаг назад, не обращая внимания на крики Жорика, продолжил рассматривать его издалека, будто какую-то забавную зверушку. – Это ведь тебе она тоже поет, да?
– Отпустите девочек, – повторил Жорик, уже глуше. И добавил. – Если я такой же самородок. Забирайте меня. А их отпустите.
– Но что мне с тобой делать? – Кузар развел руки в сторону, и его кривая ухмылка превратилась в широкую улыбку. – Твой потенциал раскрывать не нужно – ты сам прекрасно справляешься. А кто твои родители?
– Неважно! Отпустите. Девочек.
– Архипов! Кто его родители? – спросил Кузар. Тот вжимался в соседний постамент.
– Это Георгий Глефов, господин Председатель, – не поднимая взгляда от земли, пробормотал Архипов. – Сын
