В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

Но Маринка тогда только смогла прижать к животу руку, да покрепче, чтобы вдавить рвущийся наружу огонь.

Через какое-то время шепот исчез. Отчаялся звать? То, что жгло изнутри, успокоилось. Маринка плавала в киселе, казалось, тысячи лет. Успела потерять себя, забыть все на свете. Только воздуха хотелось, больше воздуха.

Что это был за кисель? Во сне. Во сне перед тем, как все случилось, был точно такой же кисель. И голос был, теперь Маринка понимала, кому он точно принадлежал: Кузару. В этот раз – Бездне.

Маринка прикусила губу: в животе резерв, в который она должна бы впускать магическую энергию. Чего она так и не научилась. Значит, магию в ней пытался пробудить шепот, сделать из нее правильную ведичу? И что сделала Маринка? Старалась не впустить.

Маринка вздохнула. Вот она сидит, не пойми где, но все равно не корит себя за то, что не подчинилась шепоту. Маринка так и не забыла показанных ей картин: реки крови по улицам Китежа, разрушенные дома и мертвецы повсюду. Так надо. Наверное.

А что было до того, как Маринка попала в кисель?

Вот Маринка Кирпичникова, живет в гимназии волшебного Китежа. Ходит на уроки. На фехтование. Что-то ищет в библиотеке. С друзьями. Рядом Алекс, Сережа и, конечно, уже не Глефов, Жорик. А потом радио. Помешательство. Кузар.

Маринка замерла на вдохе, глаза ее расширились. Выдохнула. Осмотрела темноту вокруг себя. Какая-то комната, она сама сидит на диване – вот спинка, обивка жесткая. Вслушалась в тишину. Здесь она, похоже, совершенно одна. Тиски у сердца на мгновение сжались и тут же отпустили до уже привычного состояния: Кузара здесь нет.

Но ее ведь схватил Кузар. Она попалась. Очень глупо и стыдно попалась. Ммм, так эти тиски на сердце даже не напряжение. А досада и стыд.

Гимназия. Пустой кабинет физики. Маринка только успела спрятать страницу, вырванную из газеты о преступлениях Кузара, кинуть испуганный взгляд на встревоженного Сережу и нахмурившегося Алекса, как ручка медленно опустилась, дверь качнулась, и в проеме застыли две фигуры. Высокий мужчина в темной форме, в балаклаве, скрывающей лицо, и с мечом-ксифосом в руке. А за ним уже знакомый невыразительный Пиджак, один из них. Пиджак поправил на груди амулет – черный камень с не различимой издали резьбой, на серебряной цепочке. Тогда в голове пронеслось: его делали колдуны. Для защиты, от чего?

Маринка прижала к себе сумку и вжалась в парту, не отрываясь, смотрела на них. Но ни один из мужчин даже не взглянул на нее. Они смотрели только на Алекса с Сережей, занимая собой все пространство.

Сережа одновременно будто испуганно попятился и как-то собрался, готовый к чему угодно. И только Алекс смотрел на них наивно-восторженным взглядом. Он весь подался вперед.

– Ух ты! – протянул он, разглядывая мужчину в балаклаве. – Вы же боевой маг высшей ступени! А бронежилет! Это же последняя модель, да? Огнеупорная! Жандармам ее еще не поставляли! Вы из службы безопасности, – и в этой «службе безопасности» было столько искреннего восторга, что оба мужчины внезапно остановились и даже будто смутились.

Маринка немного выдохнула. Это не просто машины для исполнения приказов, живые люди. Может, все еще обойдется?

– Бронежилет-то огнеупорный. А ты кто такой? – смущенно выдавил Балаклава. – Волхвов?

Алекс замотал головой, хотел было сказать что-то еще, но Пиджак холодно отрезал:

– Глаза разуй. Вот – Волхвов, – ткнул пальцем в Сережу и неприязненно скривился. – Бери его.

– На каких основаниях? – мгновенно преобразился Алекс. Будто его накрыло огромной волной – и не теплой. А ледяной.

– Так, малец, – вышел вперед Пиджак и ткнул в грудь Алекса пальцем, его бескровные губы оставались неприязненно изогнутыми. – Даже если ты не просто так болтаешь о бронежилетах, запомни: мне по бую, кто там у тебя из наших. Хоть генерал. Приказ Председателя, – и кинул Сереже. – На выход, щенок.

Алекс пошатнулся. Весь цвет из лица будто перелился в заалевшие уши, он плотно сжал челюсти.

– Вы даже не представились, – выдавил Алекс, отступая. – И документов не предъявили.

– В сторону, – прорычал Пиджак. Толкнул в плечо. Алекс лишь едва пошатнулся. И рявкнул: – Волхвов, на выход, мля, кому говорю!

Сережа растерянно поправил очки, огляделся по сторонам, будто надеясь, что это не ему. И сделал шаг навстречу Пиджаку.

Все это время Маринка совсем не дышала, только тело охватила мелкая дрожь. Теперь же прикусила губу и прижала сумку к себе еще крепче. И что-то внутри настойчиво бубнило: «Будь незаметной. Никто о тебе не знает! Тише воды – и обойдется».

Она не спускала взгляда с бледного, будто оцепеневшего Сережи. Сережи, без вопросов взявшего для нее дурацкие газеты. И еще давным-давно спасшего ее от аспида. Какое тут «будь незаметной»?

– Это же из-за газет, да? – пискнула Маринка.

Пиджак, и Балаклава повернулись к ней. Взгляд Пиджака казался заинтересованным и каким-то кровожадно-хищным. Он здесь решал, на Балаклаву можно было не смотреть.

– Сережа их не видел, – дрожащими пальцами Маринка пыталась расстегнуть застежку на сумке. Но тут же у ее шеи оказалось блестящее лезвие меча. Она замерла и подняла испуганный взгляд на Пиджака. – Газета. Я могу показать… Сережа ничего не знает. Он не помнит! Ничего не помнит! Это я попросила взять для меня газеты в библиотеке.

Балаклава продолжал наставлять меч на Маринку, она все не смела пошевелиться. Пиджак изучающе ее рассматривал.

– На выход, – кивнул он Маринке. – И тебя, щенок, я не отпускал! Оба на выход. Разберемся, кто там что помнит.

– Что вы делаете? – обескураженно пролепетал Алекс. – Это же… неправильно! Незаконно!

Пиджак только поморщился:

– Сиди здесь и не рыпайся!

– Так и оставим его? – кивнул на Алекса Балаклава.

– Вдруг действительно кого из наших, – пробормотал Пиджак. – Запрем, чтобы не мешался. А там решим, что делать.

– Подчистить память? – спросил Балаклава.

Пиджак махнул рукой и уверенным шагом повернул к выходу. Маринка извиняющеся посмотрела на Сережу, кинула взгляд на ошарашенного Алекса и пошла следом.

Пиджак выглянул в коридор осмотрелся, кивнул Маринке:

– Ты – первой. Ты, – ткнул в Сережу, – от меня не отходить. Руки за спину! Дернетесь – обездвижу. Всем все ясно?

Маринка вышла в коридор. Глаза выпучила, губу прикусила, шла, стараясь держать ровным шаг. Не бежать, не останавливаться, не оборачиваться. Не видеть Сережу, которого подставила. И Алекса, который так и не успел ничего понять.

Шаг, второй, третий. Один кабинет прошла, второй. Лестница ближе, куда дальше?

– Стой, мля! – крикнул Балаклава позади.

Грохот хлопнувшей двери.

Маринка замерев, обернулась. Пиджак уже одной рукой прижимал Сережу к стене, а ксифос