Сделка с навью - Елена Гринева
Как скиталась я, все ждала и думала, что придет он за мной и снова засияет наш замок!
Ведьма поднялась и протянула руки вперед:
– И он пришел без терема, без власти, но пришел. И я готова служить ему снова! – Губы Аглаи растянулись в грустной улыбке, в тот же миг Афанасию стало страшно.
Что-то странное творилось в деревне, беда словно дышала в спину. Он быстро встал, выбежал на улицу навстречу холодному дождю, ветру, который разметал края рясы.
Избы казались пустыми, не смотря на черневшее небо: ни света ламп, ни свечей, лишь деревенский мальчишка куда-то торопился и в спешке закрывал калитку.
Увидев монаха, он всхлипнул:
– Ведьма Рогнеда пришла с учениками да войском, велела всем собраться у капища!
Афанасий вцепился в плечи ребенка:
– А братья, что с ними?
Тот лишь мотнул головой:
– Отец говорит, пленили твоих братьев.
В тот же миг земля ушла из-под ног. Афанасий схватился руками за голову, огляделся, проводил взглядом мальчишку, который уже бежал проч.
Братьев пленили… Все казалось дурным сном, быть может, чародейка Аглая опоила его колдовским травами, и теперь он бредит?
Монах ущипнул себя за палец, почувствовал боль. В голове пульсировала одна мысль: «Братьев пленили».
Дождь промочил до нитки рясу, холод сковал плечи, ноги вязли в рыхлой земле. Афанасий, покачиваясь, зашел за калитку, потом открыл незапертую дверь избы.
Нет, в таком виде не стоит являться на капище. Лучше затаиться, притвориться крестьянином, скрыться во тьме, проследить за Рогнедой и ее войском.
От вечернего холода зябли пальцы, в хате было пусто, только половицы скрипели, встречая его, как ночного вора.
Афанасий вспомнил, как еще утром они с братьями делили трапезу, ели мягкий хлеб с медом, пили сладкий сбитень, как мечтали о том, что построят церковь единого бога и переведут на родной язык библию.
Руки отчаянно дрожали, когда он открывал сундук, доставал плотные штаны с рубахой, принадлежавшие хозяину хаты.
Воровство – грех, но сейчас не было другого пути. Пришлось прикинуться крестьянином, рясу оставить на деревянном стуле и быстро выйти из дома.
Дождь почти кончился, но тяжелые свинцовые тучи все еще висели на небе, закрывали луну, казалось, они давили на плечи, мешали ясно мыслить.
Он добежал до капища, увидел толпу крестьян, которые стояли там, где раньше громоздились деревянные фигуры языческих богов и сами походили на их пучеглазые статуи.
Афанасий достал из кармана припасенную тряпицу и повязал ее на лицо, притворился больным, чтоб никто не смог опознать одного из братьев-апостолов, а затем попытался пройти вперед сквозь толпу, расталкивая испуганных деревенских.
Ноги плохо слушались, а руки дрожали. «Трусость-грех», – вспомнил он недавние слова Матфея, поднял взгляд и обомлел.
В центре капища стояли связанные братья. Все двенадцать, понурые и молчаливые, будто смирившиеся со своей участью.
– Петр, Андрей, Иоанн, – их имена звучали на языке холодными каплями дождя, который начался снова.
Из тени появилась женская фигура, и Афанасий застыл, перекрестился. Он видел в этом облике, похожем на древнюю статую только три цвета: золотой, зеленый и красный: длинные локоны, богатое монисто и яркие, словно покрытые кровью, губы.
– Ну и что мне с вами делать? – Негромко, словно играючи, произнесла дева. – Вы заставили моих учеников ехать в такую даль, – она зевнула и презрительно добавила, – братья апостолы.
Только сейчас Афанасий заметил, что рядом с девой притаились войны с копьями в темных одеждах, готовые проткнуть любого непокорного.
– Отпусти нас с миром, – раздался голос Матфея, – прими веру в единого бога.
Дева задумчиво качнула головой. Афанасий подумал, что перед ним та самая Рогнеда, покорившая Велеса, и выглядит чародейка совсем не так, как рисовала ему фантазия: слишком молода, красива и спесива.
– Единый бог, говоришь? А вы будете мне служить?
– Мы служим лишь всевышнему, – громким отчаянным голосом ответил Андрей.
Повисла тишина, слышался лишь возбужденный шепот крестьян и звук капель дождя, ударявшихся о землю.
– Вот как, – ведьма заглянула ему в глаза, – и колдовство вы не приемлите, и толку от вас нет. Упертые глупцы: уничтожили статуи идолов на капище, пришли со своей верой к несчастным крестьянам. Стало быть, придется карать, – она усмехнулась.
Афанасий увидел, как луна освещает ее красивое лицо и прошептал:
– Нет, пожалуйста! Святые длани, пощадите братьев!
– Можете напоследок помолиться своему богу, – продолжала ведьма.
– Убьешь нас? – С горечью спросил Матфей.
Рогнеда лишь пожала плечами:
– У меня есть идея получше. Крестьяне жаловались на то, что апостолы лишили их статуй богов, придется вам стать заменой, – она улыбнулась и взглянула как раз на то место, где стоял Афанасий.
Он почувствовал, как на лбу возникла испарина, как по спине текут холодные капли пота.
В толпе раздался возбужденный шепот. Кто-то орал: «добре!». Кто-то качал головой. А ведьма перевела взгляд на связанных братьев, распростерла руки в стороны и начала ворожить.
– Нет! – Шептал Афанасий. – Нет! Нет!
Что ему делать, как поступит? Ведь должен он вступиться, выйти вперед к братьям, упасть на колени перед колдуньей или стоять с гордо поднятой головой и разделить их участь, а, может, попытаться напасть на Рогнеду, пока его никто не видит, лишить ее чар? Глупый и отчаянный поступок.
– Глупо… Все это глупо, – по щекам текли слезы, и все же Афанасий не посмел двинуться с места, так и стоял как безмолвный каменный истукан, смотрел на золотистые колдовские нити исходившие из ладоней ведьмы и окутавшие братьев крепче любых путов.
– Нет! – Он закрыл глаза, тряхнул головой и сжал ладони в молитвенном жесте. –Господи, пощади их…. Господи!
Дождь капал на плечи, омывал лицо и смывал слезы. Женщина, стоявшая рядом, радостно охнула, будто наблюдала за игрой городских скоморохов, вдали прогремел гром, и сверкнула молния.
«Неужели господь услышал?» – С надеждой подумал Афанасий и открыл глаза.
Он увидел на капище двенадцать каменных статуй, как две капли воды похожих на братьев – безмолвных монолитов, застывших под чарами ведьмы.
Страх, что окутал сердце, разрастался, заполнял разум, заставлял шептать слова молитвы.
– Посмотрите, какие красивые, – с улыбкой подытожила Рогнеда и обернулась к своим ученикам, – апостолы из камня никому не помешают.
Воины склонились в поклоне. Глядя на это, Афанасий схватился за голову, еще раз прошептал:
– Нет.. Невозможно!
Издали раздался голос ведьмы:
– Странно, деревенские говорили, апостолов тринадцать, а перед нами всего двенадцать красивых статуй. Один потерялся? – Она взглянула на толпу. – Никто не видел последнего?
Крестьяне перешептывались, оглядывались, пытаясь найти его в ночной темноте.
