Сделка с навью - Елена Гринева
Она вздохнула, потерла виски и на мгновение прикрыла глаза. Мыться в бане ей доводилось только в детстве в доме строгой бабушки, которая чтила русские традиции. Вспомнились, запах хвои и мыла, чистые деревянные стены – совсем другие ощущения, ни быстро бьющегося сердца, ни страха от каждого шороха и мимолетного звука.
Она цеплялась за мысль о том, что снаружи притаились монах и демон, готовые убить любую тварь из нави, но в голове все равно то и дело возникали картины из сна: заброшенная деревенька и запах крови.
– Как же темно, – Марьяна обхватила себя руками и прошлась по периметру бани. Только из окна пробирался бледный свет луны, позволявший разглядеть очертания собственных пальцев.
Рядом скрипнул пол, она вздрогнула и снова села на лавку. Лука оставил наручные часы, но, чтобы разглядеть стрелку приходилось близко подходить к оконной раме и разглядывать под тусклым светом луны как та медленно словно нехотя ползет, а циферблат периодически запотевает от жара.
Вспомнилось, как они с Динкой, поспорив с Белостоцкими, пошли в лес лютой Бажены несколько лет назад.
Как за плечами сестры висел рюкзак, как они прошли черную речку и оказались в чаще, как Динка бодро смеялась и говорила, что ей совсем не страшно, а Марьяна улыбалась в ответ, хотя в груди поселилась липкая тревога.
Солнце заходило за горизонт, они развели костер из припасенного угля и собранных на поляне веток, кое-как поставили палатку, назло сестрам Белостоцким, которые утверждали, что ни у кого из непосвященных ведьм не хватит смелости зайти в проклятый лес.
– Мы здесь, значит мы храбрые, в отличие от Анисьи, – подытожила Динка, протянув ладони к огню, – греемся, словно первобытные люди, а потом спокойно ляжем спать и завтра вернемся домой. Делов то!
Она произнесла эти слова небрежно, но голос сестры слегка подрагивал.
Рядом зашумели листья, среди веток появились неясные темные тени. Звук казался странным, будто кто-то волочил по земле, усыпанной опавшими листьями тяжелые камни. Марьяна вздрогнула, невольно придвинулась ближе к огню, и склонилась к к нему, стараясь не смотреть в окружавшую их ночную тьму.
– Ты это слышала?
– Да ладно тебе, наверное, ежик, – отмахнулась Динка, – или ты боишься Вия?
В тот же миг совсем рядом хрустнула ветка. Динка вздрогнула и с важным видом сказала:
– Это…это лиса или медведь. Главное, чтоб не волк.
Ее слова потонули тишине. Марьяне почувствовала на себе чей-то взгляд, от которого действительно стало страшно. Две девчонки на поляне у костра – прекрасная добыча для любого хищника. Она вгляделась в черную стену леса, увидела огромную тень посреди осин и шепотом сказала:
– Собирайся, быстро!
Второй раз повторять не пришлось Испуганная Динка вскочила на ноги, и в тот же миг за ее спиной между двумя осинами появились огромные красные глаза. Глаза не шевелились, не моргали, просто висели в воздухе.
Марьяна наспех перебирала в голове все возможные заговоры от нечисти: мор, ночниц, оживших мертвецов – навей. А навь ли перед ними?
Сестра придвинулась к ней, стуча зубами, то ли от холода, то ли от страха. Красные огоньки зрачков смотрели пристально, словно изучали их, а потом начали медленно приближаться.
Сердце упало вниз, руки и ноги сковал странный холод, несвойственный ясной летней ночи.
– Что нам делать? – Со всхлипом прошептала Динка, ее голос вывел Марьяну из ступора.
Она схватила рюкзак, вытряхнула содержимое прямо на землю: дурацкие и бесполезные шоколадки, протеиновый батончик и крупа, которую они положили на завтрак. Крупа!
Марьяна руками порвала пакет и начала рассыпать ее вокруг костра. Им нужен круг, прямо как в той истории про Вия, защитный круг сильнее любых оберегов, он не позволит нечисти приблизиться.
– Что ты делаешь? – Всхлипнула Динка.
– Двигайся ближе к костру, – собственный голос показался Марьяне холодным и чужим, словно в нее саму вселился демон.
Крупа сыпалась слишком быстро, пришлось зажать дыру в пакете свободной рукой, лишь бы ее хватило, лишь бы…
Динка закричала, красные огни с неясным серым очертанием лица, словно сотканным из дыма нависли над ее спиной.
И Марьяна завершила их дурацкий круг из дешёвой магазинной манки.
Чудовище застыло, словно наткнулось на невидимую стену.
Оно продолжало висеть над ними, будтоо надеялось, что две испуганных девчонки однажды потеряют бдительность и выйдут из круга.
Динка уткнулась носом в ее плечо. Костер потух, под кожу прокрался ледяной холод. Так они и сидели до самого утра, пока из-за горизонта не показались первые лучи солнца.
В тот день Марьяна первый раз увидела мору и чуть не поплатилась за это жизнью, проклиная Белостоцких и их глупый спор.
Совсем рядом раздался тихий скрежет.
Марьяна вздрогнула, широко распахнула глаза, поняла, что чуть не провалилось сон в таком опасном полном жара месте.
И почему именно сейчас вспомнилась эта дурацкая ночь? Наверное, из-за страха, из-за почти черных стен, клубов пара, что мешали дышать и запотевшего циферблата часов.
– Тук!
Марьяна поднялась, слушая как учащенно бьется сердце, тихо сказала:
– Лука? Это ты? – И вышла в предбанник.
«Не открывай нечисти, – так говорили ведьмы двора, – не впускай, не отвечай на вопросы ночниц и мор, даже если твари будут шептать тебе голосами ушедших предков».
Марьяна не открыла, лишь осторожно провела рукой по неровной прогнившей двери.
– Наверное, померещилось.
Снаружи послышалось плотоядное рычание, от которого к горлу подступил ком.
«Похоже за дверью чудовище из плоти и крови, а не сотканная из потустороннего мрака мора, не призрак и не ночница. Плохо..»
– Тук! Тук! – Дверь жалобно заскрипела, прогнулась. Марьяна попятилась,
еще раз позвала Луку, подумала: «Неужели демон и монах бросили ее на съедение монстру?
А, может, их уже уничтожили? И она осталась абсолютно одна, и бесполезно ждать помощи?»
Ноги сковал знакомый ледяной страх.
– Лука! – Закричала Марьяна сквозь тяжелый душный пар, и собственный голос показался ей сдавленным стоном.
Захотелось стать меньше, спрятаться, убежать. Только куда? И почему она не умеет колдовать? Не может помочь себе, когда жизнь висит на волоске.
Она оглянулась, пытаясь найти что-нибудь тяжёлое, но из мебели была только полуразваленная лавка в предбаннике.
– Тук-Тук-Тук! Открой-Открой-открой-открой-открой-открой. – Противный издевательский голос раздавался везде, доносился от стен, двери окна и черного потолка.
– Ты ведь любишь открывать двери? Когда на пороге гости?
За голосом последовал смех.
В ушах шумело то ли от жара, то ли от страха.
«Нужно
