Сделка с навью - Елена Гринева

– Ерофей! – Динка поставила ладони в бока. – Отведи нас в дом, с женой Марью познакомь, о себе расскажи, а то только бормочешь себе под нос.

Тот лишь пожал плечами:

– Будь по-твоему. Давно у нас в гостях живых не было, очень давно, – и пошел к избе, напевая незнакомую мелодию, у входной двери остановился, неопределенно махнул рукой:

– Вот моя старая изба, где мы с женой Дарьей каратаем дни и ночи, ругаемся с лешим, болтаем о том о сем с русалками, да гуляем по окрестностям. – Ерофей резко развернулся. На миг в свете красной луны лицо его стало похоже на череп:

– Странная эта жизнь, Марьюшка, странная и одинокая. Дни сплетаются с годами как паутина, ни конца, ни края. Только клятые звезды падают и падают.

Он толкнул дверь и зашел. Марьяна последовала за ним, до сих пор чувствуя холод его пальцев на плечах и шее.

– В игры играем, – продолжал Ерофей, – карты, шашки, домино. Да только много ли в этих задельях толку, когда жизнь давно угасла, осталась лишь изрубленная магией душа.

Скрипнула половица, и Марьяна увидела в темном коридоре закутанную в белую шаль женщину со свечой в руках, бледную и худую, походившую на призрака.

Когда она увидела их с Динкой, ее ресницы дрогнули:

– Ерофей, ты что, привел живого человека? Вот это новость! Ну заходи-заходи.

И ты заходи, неугомонная, – она одарила осуждающим взглядом Динку, – угостить тебя нам не чем, ты уж не сердись, девочка. В Нави нет еды для людей живых, здесь только вечность, да лес, да хозяйка наша, Бажена.

Ерофей резко подошел к жене, дернул за рукав так, что свеча в ее руках чуть не погасла.

– Не смей называть хозяйкой, убийцу нашу, Дарья!

Та лишь пожала плечами, заходя в просторную комнату с русской печкой и вытянутым столом.

– Опять ты за старое: не смей, не смей. Да как тут не сметь, если мы служим лютой ведьме, исполняем указы ее ни одну сотню лет! – Дарья поплотнее закуталась в шаль и села за стол. – Вот и сейчас приказала нам хозяйка избавиться от нежеланных гостей, ото всех кроме демона и заклятого козла, демона велела привязать к дереву, да напоить сонным зельем, а козла отпустить, нас оставила с Ерофеем как старших по деревне приглядывать за остальными, да ей докладывать.

– Что!? – Марьяна отшатнулась от лавки и попятилась, – значит, вы меня убьете?

Ерофей скрипуче засмеялся, взглянул на Дарью, та улыбнулась в ответ, а потом вздохнула и с грустью в голосе пробормотала:

– С живыми весело. Сколько страстей в тебе, девочка, – а потом отвернулась к окну, посмотрела вдаль на другие дома, что в темноте отливали серебром. Мы не набросимся на тебя в нави, в пристанище наших душ, ведьма наказала деревенским выйти в мир живых и там напасть на незваных гостей, к тому же, мы с Ерофеем должны только наблюдать да докладывать Бажене о том, как остальные пытаются вас убить.

Марьяна рухнула на лавку, положила дрожащие руки на стол и уставилась на Ерофея:

– Пытаются? Так значит вы и есть немертвые, напавшие на баню?

Тот прищурил глаза, кивнул и подошел к окну:

– Посмотри на меня, Марья. Кого ты видишь? Человека? Деревенского крестьянина?

Она окинула его коренастую фигуру взглядом, кивнула, и в тот же миг одежда Ерофея состарилась и пожухла, лицо посинело, покрылось пятнами, на месте левой ладони теперь болтались лишь костлявые пальцы без кожи, а на щеке сквозь ошметки кожи виднелась окровавленная челюсть.

– А так? Каков я тебе? Больно красив? Или нет? – он начал приближаться, и Марьяна инстинктивно вжала голову в плечи.

– Такой я в мире живых, мертвец, что мертвее мертвых, убитый ведьминой рукой и зачарованный, лишенный покоя и мира, слуга из мяса и костей. – Он улыбнулся, Марьяна увидела лишь оскалившийся череп. – Таков наш удел, проклятых и забытых.

– Прекрати, Ерофеюшка! – Дарья стукнула по столу кулаком. – Лучше сядь. Дай мне продолжить. Она придвинулась к Марьяне и почти шепотом начала говорить:

– Слушай внимательно, девочка. – Крестьянка посмотрела на нее своими глубокими синими глазами, сжимая руками края ветхой шали. – Так давно это случилось. Столетия назад лес был в два раза меньше, и никто не считал его лютым, к лесу примыкала наша маленькая деревенька «Серые кочи», что распростерлась вдали от городов.

Жило нас здесь душ двести молодых и старых. Помню крепостное право отменили, и дышать нам стало легче, даже в глухом месте в дали от городов появилось некое подобие уюта и спокойной жизни.

Ерофей подошел к ней и обнял за плечи:

– А еще здесь не было ведьм и колдунов, что до сих пор прячут себя от людей. Даже слухов о чароплетах ни ходило.

– До поры до времени, – добавила Дарья. – Однажды к нам приехала колдунья, говорят, ее сослали сюда в наказание, до сих пор помню, как первый раз увидела надменное лицо клятой ведьмы.

– Вы про Бажену? – Спросила Марьяна. – Ее ведь изгнала из Санкт-Петербурга верховная, приказала жить здесь в лесу.

Дарья кивнула:

– Эта жадная до власти женщина тут же объявила себя нашей хозяйкой, приказала платить дань, если хотим жить. Мы собрали совет и решили не подчиняться, отправили посыльного в ближайший город с просьбой разъяснить, кто такая Бажена и почему поселилась в лесу, зачем хочет собирать дань, если не знатного сословия, ведь даже слуг у нее не было, только спесь да жажда властвовать, – она резко замолчала и посмотрела на мужа, который отвернулся и глухим голосом продолжил:

– На следующую ночь она пришла к нам и сказала, что коли пленница здесь, то терять ей нечего, и закон для нее не писан, и если не хотим мы служить живыми, то будем служить мертвыми. А потом убила почти всех деревенских.

Очнулись мы в нави – новом пристанище, Бажена говорила, что зачаровала нас, теперь мы не смеем ей перечить и должны исполнять любую волю – таковы чары, что нужны ей как раз подобные слуги расправляться с нежданными гостями, да собирать травы для темной ворожбы.

Так и коротаем время в сумеречном мире призраками, а живым являемся неупокоенными мертвецами. Только детей она пощадила и позволила им бежать, – крестьянин на миг замолчал, и в комнате воцарилась глухая тишина.

– Потом приезжали комиссары из серого двора и о чем-то с Баженой говорили, да так и уехали, не покарав ее за ниши жизни. Одна из крестьянок сказала, что в тот