Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
Прежде первожрец всеми силами старался действовать бесшумно, тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания. Однако теперь решил все изменить. Любой человек назвал бы это чем-то вроде: «Поставить все на кон». Царь царей считал, что это лишь пересмотр прежних подходов.
Он не сказал ни слова, просто отдал мысленный приказ, и его верные последователи сорвались с места. Туда, откуда исходил флер грозного создания, умершего много веков назад. Туда, где сила еще не до конца выветрилась, несмотря на все усилия лесного хозяина. Они отправились к месту погребения исполина.
Здешний леший постарался на славу — не просто скрыв останки под толстым саваном листьев, но и много веков присыпая все сверху землей, пока не образовалось нечто вроде кургана. Тот порос густой травой, оказался усеян ягодами и непролазными кустарниками, несколько тонких и высоких деревьев взметнулись из могилы, но только немногие могли услышать отголоски той сущности, которая нашла тут вечный покой. Хотя, разве может быть что-то вечным?
Кощеи старались на славу, вытаскивая из недр земли громадные кости и сочленения, массивный череп, шипастый позвоночник, остатки хвоста. Ведомые безмолвным скульптором они выкладывали все это подобно произведениям искусства. Царь царей внимательно осматривал каждый новый кусок, выуженный на свет, отмечая, что рубежники, убившие чудовище, были не так уж и глупы. Сначала они отсекли лапы, затем перерубили позвоночник, а следом уже обездвиженной твари пробили череп. Царь царей отмечал это без сожаления или радости, просто с тем осознанием, что на устранение подобных повреждений уйдет еще больше силы. А это было плохо. Будь у него в запасе хотя бы несколько месяцев — ему бы не пришлось экономить хист. Теперь же нужно учитывать каждую частичку промысла.
Когда-то великие исполины водились и в родном для нежизни мире. Сам Царь царей не застал их, но его прошлая человеческая оболочка помнила, когда наступала ночь, если в небе появлялась шипастая тварь. Кроны чувствовали соперничество с подобными созданиями, которых можно было лишь отдаленно назвать нечистью. Поэтому в неизбежной войне достаточно быстро уничтожили почти всех, невзирая на огромные потери.
Те немногие, кому удалось выжить, — спрятались в недрах самых глубоких гор. Приход нежизни стал для них попыткой сбежать в другие миры, возможностью найти свое место под солнцем. Первое время они действительно властвовали здесь, оставив множество упоминаний в легендах и эпосах, но логичный конец был неизбежен. Следом пришли сначала опытные рубежники, затем набрались сил и те, кто получил промысел недавно. Люди не стали терпеть наличие существ, которые являлись угрозой их собственному величию.
Теперь одна из подобных тварей, точнее то, что от нее осталось, лежала перед Царем царей. Не самая большая особь — всех настоящих исполинов перебили в изначальном мире, к тому же значительно изуродованная и лишенная небольших частей. Придется соединять их так, как есть, поступясь гибкостью и ловкостью. Но ничего лучшего первожрец придумать не смог.
Неживые обступили громадное мертвое создание, кое-где до сих пор облепленное землей. Каждый встал на колени и дотронулся до костей, образуя собой единое целое. Каждый ожидал теперь только единственного — воли Царя царей, который решил пожертвовать кем-то из них ради достижения общей цели. Своеобразная цепь, где не оказалось слабых звеньев.
Когда-то, совсем недавно, у каждого из них были имя, характер, привычки, желания и страхи. Теперь лишь холодное равнодушие и безукоризненная готовность пожертвовать своим «я» ради общего блага.
Потому, когда пал Николай Веримеев, больше известный рубежникам по кличке Заслон, никто даже не дрогнул. В этом кощее прежде текла жизнь, которая после знакомства с Царем царей изменила свой полюс на нежизнь, но теперь и эта субстанция покинула оболочку рубежника. Вместе со всеми силами и рубцами, которые были в них.
Это не оказалось похоже на обычную смерть рубежника. Заслон не мучился. И не только потому, что неживые не были восприимчивы к боли. Хист, пусть извращенный нежизнью, в другом случае пытался рвать тело на части, чтобы найти себе выход. Сейчас же он обнаружил проторенную дорожку, указанную первожрецом, и рванул прочь от верного последователя. Прошло всего несколько секунд и на землю свалилось высушенное легковесное тело, из которого выпили все соки. И жизненные, и нежизненные.
Следом, будто только того и дожидались, стали уходить другие рубежники. Они падали, лишаясь своей личности, своей сущности, потеряв всякую надежду увидеть светлое будущее, лишенное эмоций, где всем живым не будет места. Сейчас здесь, в одном из тверских лесов, не было места лишь им.
Один, второй, третий, пятый, десятый. Царь царей смотрел на опустошенные тела без досады и сожаления — их он просто не умел испытывать. В сознании первожреца разве что возникло сомнение. Хватит ли его последователей здесь, чтобы наполнить этот, как оказалось, бездонный сосуд? Да, изменения, которые происходили с останками исполина, действительно были видны невооруженным взглядом — плотно встали на свои места сочленения, образовывались новые суставы там, где это требовалось. На их глазах сформировался новый скелет.
Хотя царь царей не сводил взгляда с последователей, которые один за другим опустошались. Он даже стал вести обратный отсчет тех, кто еще стоял на ногах и питал дракона.
Четырнадцать… Череп, шипастый позвоночник и кости стали обтягиваться тонкой, но твердой и эластичной оболочкой. Такой черной, что сам антрацит казался разбавленным углем на ее фоне.
Двенадцать… В какой-то момент первожрец понял, что не сможет сделать все как прежде. Потому бронированную чешую заменил на плотные кожаные перепонки, как у летучих мышей.
Одиннадцать… На длинные острые когти тоже не хватило сил. Достаточно того, что удалось сформировать четырехпалые лапы. Задние получились чуть больше, а вот передние вышли совсем плохими. Однако переделывать не было ни сил, ни времени.
Девять… на конце хвоста появилось два расходящихся в разные стороны ядовитых шипа.
Восемь… Пустые глазницы, прежде чернеющие пустотой и забитые землей, ярко вспыхнули темно-изумрудным, неживым пламенем. Царь царей напрягся, чувствуя, как вкладывает уже и собственные силы. Теперь все оставшиеся рубежники работали как один.
Семь… Не выдержал тот, кого прежде называли Алексей Светлячок.
Шесть… Перестал существовать громадный Михаил с незамысловатым прозвищем Великан.
Пять… Забился в легкой судороге, словно все осознав и не желая отдавать свой промысел без остатка, Велемир Колоносец.
Четыре… Царь царей не обратил внимания на уход очередного последователя, потому что дракон наконец тяжело встал на лапы и открыл громадную пасть. Волна ужаса разошлась от него, заставляя не только первожреца, но
