Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
Всему виной было то, что мой черт, несмотря на лесное воспитание, был парень хороший во всех отношениях. Поэтому он поперся не то, чтобы прощаться, а вернуть отданный ему на время музыкальный инструмент. И вот тут произошло совсем неожиданное.
— Душа у тебя такая же красивая, как и лицо, — негромко произнесла Хаарчана. — Я слышала как ты играл. Все слышали. Грусть, тоска, мечты, ты смог в одной мелодии передать все. Тебе не место среди людей. Хочешь, остаться здесь? Путешествовать по бескрайним просторам, слушать ветер, ощущать свободу каждой частичкой своего существования, смотреть пляску цветного неба?
Мои брови недоуменно поползли вверх. Какую пляску еще? Нет, понятно, что она про северное сияние, я в другом смысле. Пусть у меня музыкальное образование ноль целых ноль десятых, но вроде Митя просто чуть потренкал на варгане, призывая Снегурку, и все, а никаких чудес не делал. О чем речь?
Но больше всего покоробило предложение Хаарчаны. Что еще за «остаться здесь»? Внутри все всколыхнулось, хист чуть не вырвался наружу. И только спустя пару секунд, которые ушли у Мити на обдумывания ответа, я понял причину этого непонятного чувства. Я боялся, что лесной черт согласится.
— Нет, не могу, — помотал головой Митя. — Мое место с друзьями, я им нужен. По крайней мере, сейчас.
— Хорошо. Тогда оставь его у себя, — указала Хаарчана на музыкальный инструмент из кости. — Если ты передумаешь или захочешь увидеть меня, просто сыграй еще раз. Как ты умеешь. И я постараюсь прийти.
Хаарчана встала на цыпочки (все-таки черт у меня был рослый) и нежно поцеловала Митю в губы. А потом, явно смущаясь, бросилась прочь. Чысхаан мотнул головой, усмехаясь, и последовал вслед за внучкой. Только мы с лесным чертом остались в определенном офигевании от произошедшего. Правда, каждый явно занятый собственными мыслями.
— Портал, — первым отошел я. Оно и понятно, ведь переход тянул конкретно из меня силы.
Митя кивнул своей пунцово-черной мордой и, хрустя копытами по снегу, влетел в синеватое свечение. Я оглядел покинутое поселение. Из-за руин домов и строительного мусора выглядывали рыжие сородичи убитой нечисти. И я решил напоследок сделать доброе дело.
— Уходите! Похороните по всем обычая Яруна и уходите. Здесь вас уже точно ничего хорошего не ждет.
Посчитав на этом свою миссию выполненной, я шагнул в проход. И сразу попал с корабля на бал. То есть из холодного и сурового края, который сохранился в моей памяти последними пафосными словами, сразу в вертеп. Где-то над кухонным гарнитуром орал дурниной Гриша, посреди кухни, рядом с опрокинутым обеденным столом, пытался заткнуть уши Стынь, возле него мелькала Юния. Митя, как и я, пока больше офигевал от этой вакханалии.
— Так, что тут происходит⁈
Неожиданно мое появление сработало именно так, как надо. Потому что бес перестал голосить, хотя материализовываться не торопился.
— Да не знаю, мы появились, а этот сс… орать стал
— Ничего я не сс… — обиженно проворчал Гриша. — Я просто обычный бес, который проявил гражданскую позицию. Ну, и чуток испугался.
— Так, ну-ка иди сюда! — приказал я.
Понятное дело, что бес не торопился выполнить мою волю. Впрочем, как говорится, ничего нового. Пришлось идти на крайние меры. Хист Гриши был связан с моим, так уж повелось. Если на первом рубце связь почти не ощущалась, то с каждым последующим «уровнем» она крепла. Поэтому теперь я просто «дернул» за переплетенный канат и Гриша неожиданно свалился как снег на голову. То есть, в прямом смысле — рухнул откуда-то сверху.
Первое, что я определил, — бес пьян. Нет, прям жутко пьян. Можно сказать — в лоскуты. Он даже не стал пытаться встать на ноги, так и остался лежать на боку. Разве что руку под голову подложил. А еще неторопливо обвел нас всех взглядом.
— Так он настоящий? — ткнул Гриша в Стыня. — А я думал, что напился до синих чертей. Прости, Митя. До синих кикимор.
— А ты когда успел так накидаться? — спросил я без всякой злости.
— Да все одно к одному сошлось, — стал объяснять бес, даже пытаясь жестикулировать. Правда, добился только того, что стукнулся головой о кафель. — Хозяева ушли, делать того, ик… нечего. Потом я бар их нашел, одно попробовал, второе…
— Вспомнил, что умеешь считать до ста, — кивнул я.
Я хотел сказать еще что-то, но меня вдруг неожиданно прервала вибрация в штанах. Явление было такое внезапное, что я даже подпрыгнул. Совершенно со своей рубежной жизнью отвык от благ цивилизации. Сам же его в карман сунул, когда мы оказались с лихо в Твери.
— Слушаю.
— Матвей, мать твою, еле дозвонился. Ты на луну летал⁈ — услышал я одновременно злой и встревоженный голос Егеря.
— Не на луну, но далековато. А что случилось?
— Чего ждали, того и случилось, — обрубил Миша. — У нас тут такие дела. Короче, пришли они. Слушай…
Интерлюдия
Царь царей
Лес, лес, лес, везде сплошной лес. Одни деревья сменяли другие, предыдущие чащи переходили в следующие, бесконечные овраги, долы и расщелины хранили множество секретов, но не давали самого главного. Того, что искал Царь царей. Он понимал, что если обезвредить химеру, то победа нежизни неминуема. Неизбежна, как жажда власти людей, во имя которой Источник и был разрушен на Осколки. Все будет заключаться лишь во времени. Но само существование того, кто обладает двумя сущностями, кто может противиться силе великого промысла и подчинять ее, несет невероятную угрозу. Нежизнь не может допустить рождения нового, что послужит толчком к восстановлению Оси. Не имеет никакого права!
Но вместе с тем, несмотря на значительное количество сильных последователей (пусть не такое великое, как в первом мире), несмотря на умение чувствовать жизнь и смерть, несмотря на стремительность и порывистость их похода, пока все их усилия были тщетны. Множество владений леших оказались пройдены, но нигде не возникало даже намека на того, кого они искали.
Любой другой бы поддался разрушительным эмоциям: злости, отчаянию, страху, унынию. Однако подобного не было в природе Царя царей. Он руководствовался лишь разумом, который твердил: рано или поздно любые усилия будут вознаграждены. Вся проблема заключалась во времени, которого сейчас не было.
Если постоянно терпишь неудачи при попытке достичь цели, то нужно лишь изменить сам подход к реализации желаемого. Царь царей понимал это и раньше. Но именно четко
