Кривая логика - Александра Шервинская

«Болтун, – с показной суровостью проговорила она, – кстати, при определённых усилиях с твоей стороны из мальчика может получиться очень неплохой некромант, ты об этом не думал?»

«У него иная структура дара, мы это уже обсуждали», – вздохнул я, прекрасно понимая, что теперь она от меня не отстанет, пока не получит в своё распоряжение ещё одного некроманта.

«И что? А ты постарайся!»

Нет, вот правду говорят: совершенно не имеет значения, к какому, скажем так, племени относится женщина, с логикой не дружат ни простые обывательницы, ни ведьмы, ни богини. Как я могу превратить ведьмака в некроманта?! Я уже пробовал и понял, что это совершенно безнадёжное дело.

«А ты постарайся, Антоний, – вкрадчиво прошептала Госпожа, – ты же умный мальчик, склонный к принятию нестандартных решений. Так что порадуй меня, соверши невозможное!»

«И что я с этого буду иметь? Мой лично какой интерес?»

Нахальство, конечно, было несусветное, но с другой стороны – если есть даже призрачная возможность получить какую-то выгоду, то почему бы и нет?

«Наглец!» – предсказуемо возмутилась Смерть, но настоящего гнева я в её голосе не услышал, скорее, она просто сказала то, что я от неё ждал. Я давно понял, что поторговаться моя Госпожа очень даже любит.

«Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз!» – предпринял я ещё одну попытку отбрыкаться от задания.

«С тех пор мальчик побывал на Кромке, потом смог удержаться в Сумраке… Наверняка структура дара претерпела определённые изменения».

Госпожа прекрасно знала, что заставить меня что-то делать против моей воли – задача, непосильная даже для неё. Значит, нужно как-то сделать так, чтобы я сам согласился, и тут годятся любые методы, от лести до попыток взять «на слабо».

«Ты знаешь, кто охотится за мной? Мне сказали, что это один из нас…»

«Я не могу тебе ответить, – ответила она, и я неожиданно услышал в её обычно бесстрастном голосе нотки смущения, – это запрещено, вы должны разобраться сами. Но, Антоний, если что – я болею за тебя!»

Нормально вообще! То есть существуют какие-то правила, регламентирующие для сил уровня Смерти отношения с подданными?! Чего не узнаешь!

«Это радует, – не стал спорить я, – а можно мне в качестве бонуса немного халявной энергии, а то я тут уже давно, даже мне пора выбираться. Раньше вернусь – раньше займусь Егором».

«Никогда своего не упустишь, – одобрительно хмыкнула Госпожа, – за что кроме всего прочего я тебя и ценю».

«А ещё за то, что я умный, вежливый и красивый!» – добавил я, улыбаясь и чувствуя, как в тело льётся кристально чистая, ледяная и обжигающая сила смерти. Полагаю, что моя истинная форма там, в обычном мире, довольно заурчала, потягиваясь.

«Болтун!» – припечатала Госпожа, прерывая благотворный поток силы.

«Спасибо! Ну, я пойду, пожалуй?»

«Иди, и не огорчай меня, Антоний!»

Я открыл глаза и понял, что Сумрак, и без того не балующий визитёров яркими красками, стал ещё бледнее, словно намекая, что вот ещё немного – и он исчезнет совсем. Поднявшись на ноги, я с наслаждением почувствовал, что наполнен силой до самой макушки и вполне могу попробовать вернуться домой.

Стену, совсем недавно казавшуюся мне непреодолимой преградой, я прошёл, даже не заметив сопротивления. Вот что значит – не заёмная, а отданная Госпожой добровольно сила.

На пустыре, откуда я совсем недавно ушёл в Сумрак, было всё спокойно, если не считать Лёху, хлопочущего над Егором. Бывшего ученика положили на предусмотрительно хранящееся в багажнике одеяло, и Алексей, точнее, выпущенный вперёд Синегорский, что-то бормотал, периодически вливая в рот страдальца какие-то зелья.

Я ещё немного постоял, чувствуя, что сила на этот раз осталась более чем довольна прогулкой, и подошёл к машине. Никто не обратил на меня внимания, все – а именно Лёха и уже принявший кошачью форму Фредерик – были заняты Егором.

Приняв человеческую форму, я оделся и подошёл к расстеленному одеялу. Взглянул на бывшего ученика и лишь скептически покачал головой: выглядел Егор, мягко говоря, не очень. Бледный до синевы, с разбитым плечом и неестественно вывернутой рукой, с запястьем, торопливо обмотанным какой-то тряпкой, сквозь которую проступила кровь. Это в какой же ярости была Мари, что пострадал даже Егор, ради которого, собственно, всё это и затевалось?

Или, как вариант, бывший ученик сам подставился, стараясь защитить наставника. Вполне допускаю такую возможность: судя по всему, прошлый раз стал для Егора очень хорошим уроком. Интересно, он сам шагнул в Сумрак и утащил колдуна с собой, или его туда выпихнул Леонид? И куда делась Мари?

То, что она не рискнула соваться в Сумрак – это понятно, ведьмам там делать нечего, это место не для них. Даже такому сильному колдуну, как Топлев, там непросто, что уж говорить про ведьму, дар которой изначально чужд пространствам типа Сумрака! Егор смог дождаться нас с Фредом исключительно в силу гибридности своего дара, той самой уникальности, из-за которой Мари так вцепилась именно в него. Сумрак не был в восторге от моего бывшего подопечного, но и отторгать его не торопился.

«Ты такой смешной иногда, – снова заговорила в моей голове Госпожа, – ты так упорно называешь его бывшим учеником, хотя мы оба прекрасно знаем, что никакой он не бывший, даже если ты ещё сто раз это повторишь, Антоний».

«У меня в голове, сегодня, видимо, незапланированный день открытых дверей, – проворчал я, – то ты, то Егор, то Леонид…»

Тихий смех был мне ответом, и потом я почувствовал, что на какое-то время меня оставили в покое, боюсь, правда, что ненадолго.

– Живой, бедолага, – заметив, что я стою неподалёку, сообщил Синегорский, – хотя, конечно, потрепало мальца знатно! Чуть дара не лишился, ещё бы немного – и выгорел бы. Ну да я дал ему кой-чего укрепляющего, чтобы, стало быть, дар успокоить, а потом уж, как стабилизируется, так и остальным займусь. А не то… Радости-то ему не будет, ежели я руку вылечу, а способности не восстановятся. Таким, как ты да он, чем пустым стать – так уж лучше сразу в петлю.

– Не могу не согласиться, Фрол Дормидонтович, – уважительно кивнул я, так как старый травник был абсолютно прав. Для человека, обладающего силой, нет ничего страшнее, чем её лишиться. – Когда он оклемается? Хотя бы до такой степени, что сможет разговаривать?

– Говорить – минут через сорок, но буквально пару слов, не больше, двигаться – дня через три, никак не раньше, использовать дар – не быстрее, чем через месяц.

Прикинув получающиеся расклады, я мысленно свистнул Фреда и отправил его передать