Кривая логика - Александра Шервинская

Саве, чтобы тот срочно ехал в Сосновую и ждал нас там. Ночевать будем там же, а с утра стартуем в Зареченск, причём едем только мы с Савой, а Фредерик и Синегорский остаются с Егором, которого мы временно прячем в подвале в Сосновой. Если то, что нашёл Валера, нас устроит, то мы быстро всё оформляем и перевозим Егора туда. Дальнейшие действия будут зависеть от того, что он нам расскажет.

– Опять у вас из-за меня проблемы, учитель?

Хриплый, словно сорванный голос Егора был тихим, но говорил он достаточно внятно, что не могло не радовать: значит, всё не так уж плохо.

– Есть такое дело, – не стал спорить я, – что случилось, Егор?

– Ему пока рано долго разговаривать, ты что?! – коршуном налетел на меня Синегорский. – Поздоровались? Сказали друг другу пару слов? Вот и хватит на сегодня!

– Я старался… Учитель…

– Потом расскажешь, – я сердито оглядел присутствующих, но ни на кого особого впечатления не произвёл: Синегорский сам готов был на мне дыру прожечь суровым взглядом, Фред уже свалил к Саве, а Егор старательно отводил глаза в сторону. – Вот же дали боги ученичка! Отворотясь не наглядишься!

– Вы… Вы возьмёте меня обратно?!

В ломком голосе было столько отчаянной надежды, что я на секунду расчувствовался, но потом представил количество проблем, которые на меня неизбежно свалятся, и почувствовал, как умиление стремительно исчезает.

– Если раньше не скопытишься, то, видимо, придётся, куда я денусь…

– Ура! – прошептал Егор и снова потерял сознание.

Глава 14

– Хлипкая какая-то нынче молодёжь стала, – помолчав, сказал я, обращаясь непонятно к кому, так как Синегорский уже снова хлопотал над уплывшим в обморок Егором, а больше никого и не было. Даже Госпожа, судя по всему, таки переключила своё внимание на кого-то другого. Почувствовав себя старым, как зачем-то выкопанный из вечной мерзлоты мамонт, я вздохнул и, открыв багажник, извлёк из сумки большой термос с кофе и свёрток с пирожками.

Еда слегка примирила меня с окружающей действительностью, но почему-то по-прежнему тянуло на философские размышления о смысле бытия. Интересно, с чего это меня так растопырило? Вроде никто из озабоченных судьбами мира существ меня не кусал, заразиться мизантропическим настроением было не от кого… Может, это такой побочный эффект от пребывания в Сумраке? Странно, в общем…

К счастью, в тот момент, когда я, как любой философ, хотел перейти к осмыслению гамлетовского вопроса «быть или не быть», вернулся Фредерик. Верно оценив задумчивое выражение моей физиономии, он боднул меня костяной башкой с маленькими острыми рожками, дождался привычного «Фред, больно же!» и перекинулся в кошачью форму.

– Саву отправил, – отчитался он, но я уловил в нарочито небрежном тоне верного друга едва заметные нотки неуверенности.

– Что ты хочешь мне сказать, но не решаешься, Фредерик? И не надо делать такие удивлённые глаза: во-первых, на твоей откормленной кошачьей морде они смотрятся, мягко говоря, странно, а во-вторых, я знаю тебя не первую сотню лет, поэтому изучил твои интонации досконально. Выкладывай, что там случилось…

Фредерик совсем по-человечески вздохнул, потом почесал задней лапой за ухом, затем чихнул и признался:

– Мне показалось, что твои слова о том, что ты не будешь возражать, если он станет оказывать Леночке знаки внимания, Сава воспринял как-то слишком буквально. Практически как прямой призыв к действию.

– Ты хочешь сказать, что Леночке уже удалось пополнить свою коллекцию ещё одним условным скальпом?

– По-моему, ещё нет, но если бы я не передал Саве твою просьбу, то он совершенно точно перешёл бы в решительное наступление. И почти наверняка бастион верности твоей подруги пал бы.

– Как ты стал витиевато выражаться – это что-то! – с искренним уважением проговорил я и получил в ответ укоризненный взгляд кристально честных кошачьих глаз.

– Значит, Сава скоро будет в Сосновой, так что и нам пора отправляться туда же, – решил я и с глубочайшим удовлетворением понял, что мрачное философское настроение отступило, сменившись решительностью и жаждой деятельности. Правда, справедливости ради надо сказать, что подобные приступы активности обычно заканчивались для меня попаданием в очередную задницу, но я готов был с этим смириться. Это по-любому лучше минорных сожалений о несовершенстве окружающего мира. – Фрол Дормидонтович, как там наш пострадавший? Переживёт он путешествие до Сосновой?

– Полагаю, что да: зелья, которые я в него влил, даже мёртвого оживят, а наш мальчик, к счастью, был жив. Так что – да, до Сосновой он точно дотянет.

Было забавно смотреть, как эти неторопливые и обстоятельные речи произносит Лёха, и понимать, что сам бывший безопасник сейчас где-то на задворках коллективного сознания что-нибудь обсуждает с Бизоном. Нет, я всё-таки если и не гений, то где-то очень близок к нему!

– Замечательно, больше от него пока ничего и не требуется, – я довольно потёр руки, – давайте его грузить. Лёха, вылезай, Фрол Дормидонтович, огромное спасибо, в Сосновой я снова попрошу вас мне помочь.

– Разумеется, – пообещал великий травник и уступил место Алексею.

– Куда грузим? – по-деловому подошёл к вопросу бывший безопасник. – В багажник?

– Почему? – Лёхе таки удалось меня удивить. – Егор, конечно, доставил нам немало проблем в прошлом и, я уверен, доставит их ещё больше в будущем, но в багажник-то зачем? На заднее сидение укладывай и подложи что-нибудь, чтобы он не свалился на пол.

– Я с ним посижу, – вызвался Фредерик, чем немало меня удивил: гончая никогда не испытывала к моему бывшему… кхм… к моему ученику тёплых чувств. Когда выяснилось, что Егор не так уж и виноват в том, что случилось когда-то между нами, Фред в целом сменил гнев на милость, но симпатией к парню всё равно не проникся.

– Хорошо, спасибо, Фредерик, – стараясь не демонстрировать своё удивление, кивнул я, – главное – следи, чтобы он головой не стукнулся. У него и без того не пойми что в мозгах творится, а если ещё и сотрясение заработает – можно бежать сразу. А вынужденная эмиграция в мои ближайшие жизненные планы не входит.

– Присмотрю, – кивнул Фред и запрыгнул на заднее сидение машины. Туда же мы осторожно загрузили по-прежнему не приходящего в себя Егора.

– В Сосновую, – скомандовал я, усаживаясь рядом с Лёхой, который только молча на меня покосился, мол, ясное дело, что туда, не дурак, всё с первого раза понял.

Вообще распустил я их, конечно, тут и говорить нечего. Спутники нормального некроманта должны беспрекословно ему подчиняться, опасаясь вполне предсказуемого наказания, а мои скоро сами меня воспитывать начнут, причём будут абсолютно уверены, что действуют исключительно в моих интересах.

Дорога прошла в молчании, так как я думал