Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Меда осталось мало, поэтому Пам развела его в горячей воде, чтобы получить больше сиропа. Выложила оладьи на большую тарелку – «облачные оладьи», называла она их, «потому что они самые пышные в городе». Секретные ингредиенты – это терпение и быстрые движения руки, чтобы хорошо взбить белки.
Пам полила оладьи сиропом, взяла пару вилок, найденных в перекосившемся ящике, наполнила две чашки чаем, поставила их на тот же поднос и вернулась в столовую.
Джимбо рассматривал разрушенную лестницу и потолок, касаясь носа кончиком языка, как всегда делал, когда рисовал или думал.
– Основание прочное. – Он трижды стукнул по опорам и еще четыре раза по плитам, чтобы подтвердить свои слова. – Жемчужины и здесь помогли. Проблемой станет все остальное: двери, окна, полы, стены, крыша… Нам уже пора начинать валить деревья, как следует их обтесывать, распиливать и запасать доски до новых штормов. Руки станут, как у копейщика.
– Что ж, тем более нам стоит начать как можно скорее. – Пам поставила щедрый завтрак на стойку. – Но сначала – подкрепимся.
Сладость меда и кислинка голубики окончательно разбудили их и наполнили силами. Джимбо смаковал каждый кусочек, восхищаясь нежной воздушной текстурой облачных оладий. «С ума сойти, как вкусно», – думал он.
– Ты озолотишься на этом! – пропел он с набитым ртом.
* * *
Копыта Пам здорово ускорили процесс заготовки леса.
С помощью пары камней, прочных веток и сплетенных из травы веревок они соорудили два топора, которые оказались весьма полезны, ибо недавнее землетрясение раскололо и заодно заострило много булыжников. Пять ударов – и они уже углублялись в ствол наполовину, и тогда юная фавна, всегда славившаяся сильными ногами, лягала дерево до тех пор, пока оно не падало; это был не самый деликатный способ отбирать сосны у густого леса, но друзьям отчаянно не хватало времени, и они не могли себе позволить медлить.
За каждое срубленное дерево Пам сажала три семечка – «чтобы сохранить баланс», говорила она, но в первую очередь, чтобы не чувствовать себя злой ведьмой.
К полудню они заметили крытую повозку, запряженную двумя мулами, и бросились к ней. Ею управлял плотный старичок с огромными руками, странствующий торговец, который, по его словам, часто ездил этой дорогой.
За несколько золотых монет, что были при них, они смогли приобрести одеяла, соль, гвозди, два молотка, муку, яйца, свежее молоко, мед, четыре тюка соломы, грубую ткань, масло, молотый кофе, свечи из пчелиного воска, ореховое масло и четыре бутылки спирта для факелов. Они не торговались, цены были более чем разумны, но попросили подарочек за щедрую покупку, и дед одарил их одним мешочком черного перца и другим – шафрана.
Он спросил, из какой они деревни, и когда они объяснили, где обосновались и что задумали, он остолбенел. Дед сказал, что это место проклято с незапамятных времен, что они сумасшедшие и что им бы лучше бежать отсюда, если не хотят погибнуть или пораниться, и «проклятая молодежь, клянусь самой чистой синей луной, у вас есть все, а вы упускаете все шансы, потому что не пользуетесь головой, вот поймете меня, когда состаритесь и у вас заболят даже те четыре сухих волосинки, что останутся!».
Они изо всех сил старались сдержать хохот – не хотели обижать старика – и убедить его, что они честные и достойные, но это только испортило ему настроение еще больше. «Стоит вырасти волосам между ног, и вы все превращаетесь в самовлюбленных дураков», – выплюнул он и уехал не попрощавшись, хлестая бедных мулов, уже ревущих от изнеможения, и бормоча себе под нос яростные проклятия.
После этого происшествия Джимбо и Пам вернулись к работе.
Таская бревна по долине и складывая их под остатками навеса в деревне – на случай дождя, чтобы не сгнили, – друзья осознали, что нехватка инструментов станет проблемой посерьезнее, чем им казалось. Самодельные инструменты из подручных материалов имели свои пределы, а опыта в сложном ремесле строительства у юных оборотней практически не имелось.
– По крайней мере, есть эти, и они хорошие, – сказала Пам, держа новые молотки.
Обыскав хижины, они нашли несколько инструментов, которые немного облегчили бы работу, но большинство из них проржавели, разваливались или лишились каких-нибудь частей. Тем не менее друзья не желали падать духом.
На день они поставили себе цель нарубить и сложить приличное количество бревен и выполнили эту задачу за несколько часов до заката.
Друзья решили, что первым делом нужно восстановить таверну; если они хотят заработать немного денег на покупку припасов и материалов, им следует поскорее открыться. А никто не станет платить за еду или ночлег под разрушенной крышей.
– Мы потом ее украсим, – пообещала Пам, – а пока мне достаточно, чтобы она выглядела прилично.
Они сложили пригодные части от других домов у входа в таверну и рассортировали их по зонам, как пазл. Привычка фавны ходить по крышам очень пригодилась для начала работы над кровлей; им удалось привести в порядок, по крайней мере, четверть поверхности.
– Думаешь, выдержит? – сомневалась она. – Не знаю, правильно ли мы делаем.
– Главное – что делаем, – отвечал Джимбо.
Физическая активность и постоянная занятость заставили их потерять счет времени. Ночь наступила внезапно. Когда они вошли в таверну и увидели чашки от завтрака, все еще стоящие на стойке, они осознали, как хотят пить, ведь в суматохе они забыли об этом. Они открыли кухонный кран и пили по очереди, пока не напились.
– Иди сюда, – позвал после этого Джимбо Пам, – хочу кое-что показать тебе.
Они осторожно поднялись по лестнице на второй этаж, прощупывая прогнившие ступеньки ногами перед тем, как сделать шаг, чтобы не провалиться.
Пам была очарована, увидев планировку первых двух комнат; они были очень уютными, с прекрасными видами, в них было много мебели, здесь много что можно было устроить, но, когда она вошла в третью, у нее перехватило дыхание.
Пам провела кончиками пальцев по керамике ванны, совершенно не веря своим глазам, спрашивая себя, как, черт возьми, она сохранилась без единой царапины и со всеми этими изящными деталями из чистого золота: пробка, поручни, величественный лебедь на кране. Пам полюбовалась бархатным диваном цвета океана; он
