Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Чуть не шлепнувшись на землю и не перепачкавшись с ног до головы, они наконец распахнули ее. Шум прекратился.
– Я ни за что туда не полезу, – заявила Пам.
– Дай-ка свой фонарь, – попросил Джимбо.
Он сунул оба фонаря в темный, а теперь еще и безмолвный провал, чтобы оценить глубину пещеры. Та была не больше двух метров, и признаков опасности он не заметил, так что спрыгнул внутрь.
– Ты что, спятил?! – Пам подавила вскрик.
Джимбо приземлился, вытянул руки с фонарями, огляделся, игнорируя ворчание Пам.
– Здесь никого нет, – доложил он. – Только какие-то свертки да пыль. Спускайся, сама увидишь.
Пам слезла вниз недоверчиво и со страхом, но ее опасения унялись, когда Джимбо взял ее за руку.
– Видишь, все спокойно? – попытался он ее успокоить.
– Да уж, слишком, – ответила она.
Безмолвие тут же нарушилось.
Заметались беспорядочные тени, быстрые, как стрелы, перемещающиеся с места на место без предупреждения. Недавно обнаруженное убежище превратилось в вихрь, где носилось в полумраке неопределенное число юрких фигур. Они проносились мимо, над ними и между ними, рассекая тишину, словно обезумевшие летучие мыши, оставляя за собой шлейфы тьмы.
Пространство приняло форму шумного лабиринта, заключившего их в ловушку. Пам и Джимбо попытались перекричать шум, но не смогли; то, что обитало там, создало такие звуковые вихри, слов было не разобрать. Растерявшись, Джимбо выронил фонари, и хотя они не разбились и все еще слабо светились, разглядеть что-либо было невозможно.
Пам почувствовала давление в груди, которое мешало ей дышать. Она знала эти симптомы – не раз они заканчивались приступом удушья, – так что она поджала ноги, обхватила их руками и сжалась в комок, ожидая, пока не утихнет этот бунт.
Уже на полу, сжавшись в клубок и успокаивая тревогу, она принялась ждать. Но ситуация не менялась. Страх, который она чувствовала несколькими минутами ранее, сменился ощущением сиюминутного стресса, который переродился в яростную скуку. Она заключила, что, чем бы эти тени ни были, они заставляют ее терять время; в частности, драгоценные и необходимые часы отдыха. Как и Джимбо, она ненавидела это чувство, и вскоре ее терпение лопнуло.
– Да прекратите же! – приказала она, сжавшись, но сурово. – Немедленно!
Вопреки всяким ожиданиям, гул замер.
Хаос снова уснул.
Девушка поднялась, взяла свой уцелевший фонарь и протянула другой Джимбо, который все еще стоял недвижимо в центре, ошеломленный.
– Что это было? – бросил он в воздух.
– Не знаю, – ответила Пам, – но, если они до сих пор нас не убили, то теперь уж точно не станут. Звуки шли оттуда, – она указала в глубь пещеры.
Когда брат и сестра приблизили фонари к углам и увидели виновников переполоха, они онемели.
Те сидели кучкой, как мышиный выводок, хотя, конечно, были не одного с ними размера. Они насчитали пятерых, хотя сделать это было трудно, потому что те дрожали, словно их тела были из желе, а лапы и хвосты у них перепутались.
Пам и Джимбо посмотрели на причину своих ночных тревог и мгновенно расплылись в умилении, которое полностью разоружило их. Они забыли, как злились, когда не смогли заснуть, отбросили и неудобства от торнадо из теней, которое запустили эти существа после вторжения в потаенную пещеру.
Друзья внимательно изучали этих красочных, большеухих зверушек с беззащитной внешностью и статью драконов; округлые рожки, большие блестящие глаза, маленькие крылышки и молочные зубки. Захотелось броситься и прижать к груди, но Пам и Джимбо знали, что так зверята только сильнее напугаются.
– Что это? – спросила Пам. – Драконы? Дракончики?
– Не знаю. Судя по тому, что мы читали и слышали, похоже.
Джимбо опустился на колени, достал из кармана яблоко, откусил от него, разделил на пять частей и осторожно протянул животным. Они не пошевелили и мускулом, но дрожать стали меньше.
После нескольких минут тишины и подозрительных гримас один вылез вперед. Он был цвета спелых груш, с мясистым гребнем потемнее, слегка желтоватыми перепонками крыльев, широко раскрытыми ноздрями и обнаженными в угрожающей гримасе клыками.
Джимбо криво ухмыльнулся.
– Смотри, самый бойкий, – тихо сказал он.
– Или самая, – прошептала Пам.
Предполагаемый дракончик несколько раз обнюхал фрукт и попробовал его. Оборотни увидели, что язык у него раздвоенный, как у змеи. Распробовав вкус яблока, животное сморщило мордочку и издало пронзительный писк, похожий на детский плач, сопроводив его тремя вспышками огня размером с горошину. Огненные шарики упали на камень и, искря, погасли.
Пам прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
– Кажется, ему не понравилось, – пробормотала она.
На случай, если послание не дошло, зеленоватое ворчливое существо лениво шлепнуло хвостом и отшвырнуло кусочки фрукта в другой конец пещеры.
– Нет, – согласился парень, – не понравилось ему ни хрена.
Он порылся в другом кармане и достал тряпицу. В нее был завернут кусок вяленого мяса, которое он грыз во время ночных сеансов рисования.
– Посмотрим, что ты на это скажешь. – Он оторвал кусок и бросил.
Маленький зверь мигом вцепился в мясо когтями и принялся яростно грызть его, издавая тихие одобрительные звуки, которые пробудили интерес остальных. Они подошли, и началась братская битва, укусы и неуклюжие тычки лапами – они были словно дети, сражающиеся за игрушку.
Кучка дракончиков теснила Джимбо, вытягивая шеи то в одну, то в другую сторону и облизываясь.
– Может, заберем их наверх? – предложил он.
– Они не захотят. Вряд ли куска вяленого мяса достаточно, чтобы купить их доверие. К тому же, – продолжила Пам, – если они снова начнут летать, как раньше, то разнесут в щепки все, что мы смогли наладить.
– Это верно, – признал юноша. – Что же нам делать? Не можем же мы оставить их здесь ни с чем. Мне их жалко.
– Мы можем приносить им еду и оставлять люк открытым, на случай если они захотят добыть пропитание сами или просто улететь в другое место, – сказала Пам. – Если решат остаться здесь, придется их воспитывать.
– Не понимаю, как они вообще выжили, – удивился Джимбо. – Если эта дверь – единственный вход в пещеру, значит, они провели здесь много лет. Не может быть, чтобы они оставались малышами, и чем они питались? Бессмыслица какая-то, – повторил он.
– Да тут много чего бессмысленного вокруг, – ответила Пам. – Будем разбираться потихоньку. Наверное.
Что они и сделали на следующее утро, когда обнаружили, что в кладовой пусто и все покрыто мукой, зато там нашлись пять сонных малышей с туго набитыми, раздутыми животиками,
