Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

Сон (кошмары —? Объятия = окситоцин)

Секс (зачеркнуто) Поцелуи? (Зачеркнуто) Шея и затылок — особые зоны??

Шумно втянул носом воздух, вытирая щеки. Перевернул ещё один лист. Сначала ему показалось, что это какой-то стих или текст песни, который Инри просто переписала себе в дневничок, пытаясь заучить, но исправлений, зачеркиваний, переписанных вариантов целых фраз было слишком много. Инри явно сочиняла это сама.

В заглавии было написано короткое и уверенное: “Другу”.

Здесь нету выхода, милый мой друг,

Все прогорает и гаснет вокруг

Глаз колдовской — серебристая ртуть

Дай мне твоими глазами взглянуть

Дай посмотреть как ревёт океан

Дай остудить мне огонь этих ран

Что раскаляет и плавит тебя

Бездной ревущей на сердце кипя

Здесь нету выхода, знаешь и сам,

Сколько ещё заплатить небесам?

Сколько ещё отдавать мою боль?

Чтобы навеки остаться с тобой

Дай докоснуться до шелка волос

Дай осушить океан твоих слез

Крови росой твой алтарь окропя

Дай защитить и утешить тебя

Но ночь на исходе, и знаешь, за тьмою

Всегда загорается новый рассвет

Пусть золотом свет тебя нежный укроет

Пусть солнце хранит тебя тысячу лет

Не верь предсказаниям — скоро исчезнет

Зло, что звучало всегда в унисон

Ты выкован болью, огнем и железом,

Но ты был для счастья, для счастья рожден.

Это была последняя запись. Дальше — только белые листы.

Киран отложил скетчбук, прислонился спиной к кровати и сел, вытянув ноги. Долго смотрел в окно: отсюда, снизу, было видно только кусочек черного неба, на фоне которого без конца летели снежинки.

И в наступившей оглушающей тишине было слышно, как громко тикают его старые часы, запертые в тумбочке вместе с одиноким кольцом.

***

“Я дома”.

Крис отправила это сообщение Лавли, как только переступила порог квартиры. Внутри было прохладно и сумрачно: ни эха, ни шороха, ни случайного скрипа. После долгих месяцев, что она прожила в квартире семейства Тринг, эта пустота, бывшая когда-то такой привычной, теперь оглушала. Крис зажгла свет везде, где только могла, включила телевизор, поставила чайник — все, чтобы наполнить квартиру иллюзией жизни.

Переоделась в теплую пижаму, разогрела готовый ужин в пластиковом контейнере, не потрудившись переложить на тарелку — прямо так понесла в гостиную, уселась на диван перед телевизором, поджала под себя ноги и принялась щёлкать каналы, понятия не имея, что именно сегодня станет смотреть. В новостях опять говорили про БРК. Про первый успешный опыт внедрения, про позитивные отклики, про сотни Нельтов и граждан, носивших клеймо ПОА, что наконец получили свободу.

Или её иллюзию.

Очередной суррогат, подававшийся под соусом правильности.

Крис засунула ложку в рот, задумчиво глядя на свои пальцы. После сегодняшних занятий они были сплошь покрыты пятнами синих чернил — те въелись слишком глубоко, чтобы отмыться с первого раза.

— Мы должны были признать это давно: природа — не то, что определяет нас. Мы нечто большее, чем наша Ри. Нечто большее, чем какие-то категории, нечто большее, чем условности старой системы. Отказавшись от прошлого, мы выбираем свободу.

Крис облизала ложку и скривилась, презрительно фыркая. Щёлкнула кнопкой — и новости сменились мелодией вступительных титров какого-то старого фильма. Ромком. Отлично. То, что нужно для одинокого вечера пятницы.

Она доела ужин и уже потянулась к пледу, чтобы укрыться и проваляться на диване вот так весь остаток долгого вечера, когда в дверь позвонили. Крис отложила плед, вслушиваясь в трель дверного звонка.

Снова и снова.

Они никого не ждала.

Неужели опять чертовы репортёры? Ее бросило в жар. Пальцы сами собой нашарили телефон, ноги повели автоматом на кухню. Крис неуверенно обхватила рукоятку самого большого ножа, который только нашла, и, едва дыша, подошла к двери, нервно сглатывая.

Прошло слишком много времени. Дело Астеля закрыто. Все давно потеряли к ней интерес. В мире происходило столько дерьма ежедневно, что никому и дела нет до какой-то обескровленной Инри.

Так какого черта им нужно?!

Прижалась к двери. Все так же пряча дыхание, опасаясь, что с той стороны ее могут услышать, встала на цыпочки и заглянула в глазок.

И, увидев человека за дверью, отшатнулась, едва не выронив нож.

Сдавленный выдох прорвался из лёгких.

Нет. Это не может быть он.

Ей померещилось.

Просто кто-то похожий…

Снова привстала, приникая к глазку.

Настолько похожий, что совпадает даже грёбаный шрам.

— Что вам нужно? — дрожащим голосом спросила она.

— Доставка, — голос из-за двери звучал приглушённо, но и этого Крис было достаточно, чтобы спина покрылась холодной испариной. Сердце замолотило в исступлении, собираясь выпрыгнуть в глотку.

— Вы ошиблись, — губы Крис задрожали. — Я не жду. Я ничего не жду!

— Здесь написано ваше имя, — невозмутимо ответил голос. — Кристоль Спаркс. Это же вы?

Она замолчала, разворачиваясь и прижимаясь к двери спиной. Что ему нужно? Зачем он пришел?

Он оставил её.

Это не мог быть он.

Пальцы сжались крепче на рукояти ножа, прижимаясь к бешено вздымающейся груди.

— Оставьте у двери, — ее голос превратился в испуганный писк — она едва его узнавала.

— Я не могу. Должен передать вам лично.

— Тогда уходите. Уходите! Я не буду ничего принимать!

Тишина.

Крис не шевелилась несколько минут. В гостиной все так же тихо бормотал телевизор, чайник на кухне щёлкнул, вскипев. Беспокойно мигнула лампочка над головой — и снова засветила с мерным привычным гудением.

За дверью не было слышно ни звука.

Крис медленно развернулась, снова приподнимаясь на цыпочки и заглядывая в заветное стёклышко.

— Крис, — он стоял слишком близко. Так близко, что Крис, разглядывая его, снова перестала дышать. — Открой. Давай поговорим.

— Уходите, — повторила она, стараясь придать твердости непослушному голосу. — Уходите, иначе я вызову полицию!

Он буркнул в ответ что-то неразборчивое.

— Вы плохо слышите? — рассердилась она. — На первом этаже есть охрана. Если вы не уйдете, я сейчас же позвоню на пост!

Откинул голову назад и устало провел рукой по лицу.

— Крис…

— Я уже звоню, — солгала она. — Вам лучше убраться сейчас, если не хотите себе проблем!

Снова невнятное бормотание. Шорох. Минута — и он исчез из поля ее видимости. Крис не слышала звука шагов, но, кажется, за дверью его больше не было. Отложила нож на ближайшую полку, и, стискивая трясущиеся пальцы, отошла назад в гостиную и замерла, растерянно смотря в пустоту невидящим взглядом.