В Доме Змея - Илья В. Попов
По лицу Рю, расплывшегося в мягком кресле, блуждала мечтательная улыбка. То ли его так разморило выпитое вино, то ли приятные воспоминания, а может, и то и другое.
– Казалось, она ничуть не испугалась, – продолжил Рю. – Напротив, кинув быстрый взгляд на танто, зажатый в моей руке, она подняла бровь и спросила: «Ты приходишь в гости с оружием в руках ко всем девушкам или я – исключение? Довольно странный способ впечатлить женщину».
– Железная девка, – с одобрением кивнул Макото.
– Не то слово, – усмехнулся Рю. – В общем, мы проговорили всю ночь, и в следующую полночь я вновь постучался в ее ставни. Но уже с бутылкой вина за пазухой, а не с ножом. Встречи с Кин я до сих вспоминаю с теплотой, однако вскоре мне пришлось спешно покинуть город, так как Проклятые не прощают ослушавшихся приказа.
– Кин?.. – поперхнулся Макото. – Ты же не хочешь сказать, что…
– Да, с госпожой Кумо мы знакомы так давно, что страшно и представить, – просто припечатал его Рю.
Лицо Макото выражало столь сильное отвращение, что от него вполне могла бы скиснуть крынка молока, стой она рядом. Старик же искренне веселился, наблюдая за его реакцией.
– Как ты считаешь, Жнец и вправду может быть сыном основателя Дома Шипов? – спросил Кенджи у Червя, решив перевести тему.
– Почему нет? – задумчиво поболтал тот вино в стакане. – Разложение – самая малоизученная стихия и таит в себе множество тайн. Притом дурно пахнущих, как в прямом, так и в переносном смысле слова.
– Так вы, получается, с ним пускай и дальние, но все же родственнички, – заметил Макото, обращаясь к Рю.
– Избавь меня Каге от такого семейства, – поморщился Рю. – Деяния моих предков меня не слишком радуют, так что я бы предпочел держаться подальше от их наследия.
Они проболтали о всякой ерунде до глубокой ночи, то пытаясь вникнуть в рассуждения Червя о каком-нибудь хитром механизме, который он хочет собрать в ближайшее время, – правда, пытаясь говорить простым языком, он то и дело забывался, начиная жонглировать мудреными терминами, так что бо́льшую часть времени остальные просто вежливо кивали, – то наблюдая за беззлобными перебранками Макото и Рю, которые, как обычно, решили посоревноваться в придумывании острот. По итогу они согласились на ничью и ближе к полуночи разошлись по домам.
Следующим же вечером Кенджи и Макото вместе с остальными знатными членами Дома Змея, включая, разумеется, лично Каташи, направились во дворец императора, чтобы ознакомиться с условиями последнего испытания, которое и положит конец одному из самых ярких Турниров за последнюю сотню лет. Во всяком случае, об этом твердили все вокруг, и у Кенджи не было ни одной причины им не верить.
– Выглядишь так, будто бы тебе совершенно плевать, кто одержит победу, – хмыкнул Макото.
– Почему «будто бы?» – усмехнулся в ответ Кенджи. – У меня по-прежнему есть проблемы посерьезней.
– Да брось. Между нами: ничем хорошим твоя затея не кончится. – Макото понизил голос, так как едущий вперед на смоляном скакуне Каташи, несмотря на возраст, обладал завидным слухом. – Отправимся на север – сгинем. Этот ублюдок просто заманивает нас в очередную западню.
– Никто не заставляет тебя или кого бы то ни было идти вместе со мной, – дернул плечом Кенджи. – Я должен закончить начатое. Тем более что жить и постоянно оглядываться, ожидая ножа в спину, – такая себе перспектива.
– Тут ты прав. Сам этот психопат явно не остановится, – согласился Макото и поежился. – Отправлюсь в Хрустальные Пустоши – отец с меня шкуру живьем спустит. И вдобавок…
Он умолк и состряпал невинное выражение лица, поймав подозрительный взгляд Каташи, до которого, видимо, все же долетели его слова. Остаток пути они проделали в тишине и уже вскоре вновь оказались в том же самом саду, где ранее проводили состязание по стихоплетству. Правда, на этот раз здесь царила довольно напряженная атмосфера. Все держались исключительно представителей своего Дома и отходили разве что коротко поприветствовать хороших знакомых. На пиру не было замечено ни одной юной девушки – сплошь хмурые мужчины и молчаливые женщины, которые, насколько мог судить Кенджи, не уступали в боевом опыте или магических навыках мужьям, сыновьям, отцам и братьям.
Особняком стояли выходцы из Дома Кошки, вокруг которых не было ни единой души, словно они были поражены проказой. Удивительно, что им вообще хватило духу явиться сюда. Быть может, отказ принять приглашение только усугубил бы подозрения, что среди них вполне могут скрываться люди, сочувствующие покойному Кенте.
– Отец умер, – мрачно заявил возникший словно из ниоткуда Ясу. – Три дня назад.
– И тебе здравствуй, – сказал Макото и отхлебнул вино. – Соболезную.
– Досадно слышать. Твой отец был благородным и храбрым человеком, – без тени иронии произнес Кенджи и хлопнул парня по плечу.
После этого он поделился с ним всем, что произошло в последнее время, начиная с его встречи с Белым Лисом и заканчивая разговором со Жнецом.
– Когда выдвигаемся? – без лишних слов спросил Ясу, когда Кенджи наконец закончил рассказ.
– Может, хотя бы сегодня позабудем о беготне за Пахарем в маске и поиске стеклянных шариков с голосами внутри? – недовольно протянул Макото, не дав Кенджи и рта открыть. – Выпьем, отдохнем, Кенджи выиграет Турнир и получит заслуженную награду, а там решите, стоит ли поход того или нет. Думаю, о моем мнении вы уже догадались. Лучше посмотрите, как эти дурики стараются, – даром что двигаются словно хмельные улитки.
Приглашенные артисты сегодня действительно смогли превзойти сами себя и показывали на редкость отвратительные номера, словно бы проникнувшись витающей вокруг атмосферой. Жонглеры то и дело роняли снаряды на пол, один из акробатов едва не разбил себе голову, пытаясь сделать сальто, другой – рухнул прямо на ближайший стол, перебив посуду. Половина музыкантов и вовсе лишь делали вид, что надувают губы или перебирают пальцами по струнам, обмениваясь косыми взглядами. И, к слову, Кенджи заметил, что двигаются все они так, словно под одеждой у них что-то скрывается, мешая держаться ровно…
Грянули трубы – и к подданным вышел сам Симада в окружении целой толпы воинов и чародеев. На этот раз вместо Чикары Хицу гласом императора служил другой сановник – плешивый мужичок лет сорока, явно не привыкший вещать на большую публику, так как выглядел он весьма смущенным, не сводил взгляда с собственных туфель и постоянно промакивал красное лицо вымокшим платком. Они с Симадой вместе поднялись на трибуну, тогда как телохранители последнего взяли подмостки в плотное кольцо.
– Рад приветствовать вас
