По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– О! Адивамитолле, – Джимс захлопала в ладоши. – А почему опоздала не на час? Почему не на два? Где тебя носило?
Интересно, что, когда миссис Джимс злилась или ругала своих бедных пекарей и кухарок, на ее круглом гладком лице появлялась широкая домашняя улыбка.
– Дочка все никак не могла заснуть. – Люси виновато опустила голову.
Все женщины разом залились писклявым ехидным смехом.
– А зачем же тебе муж? – Джимс махнула на Люси рукой. – Ладно, не морочь себе голову. – Она похлопала себя по груди. – Тридцать батонов!
Миссис Джимс, пыхтя и шатаясь из-за широких овальных бедер, которые больше напоминали бочки меда, прошла в свой кабинет, где она дегустировала хлебобулочные изделия.
Люси неохотно надела передник и перчатки, лениво убрала волосы под шапочку и приступила к заготовке теста.
– Что, Фрису совсем плохо? – аккуратный, словно закутанный в шерстяное одеяло, голос Миранды, подруги и напарницы Люси, послышался над ухом женщины.
– Совсем в бреду… – тихо шепнула Люси, замешивая тесто. – Всю стену рисунками обклеил. Ладно рисунки, я бы простила, если бы там были обычные каракули… Но его каракулей испугается даже Счетовод…
Люси в ярости сорвала с рук перчатки и кинула их на стол. Они шлепнулись в тесто.
– Надо же! – Миранда оставила свой кусок теста в покое. – А дочка как? Уже начала замечать, что папка в бреду?
– Я не впускаю ее в нашу спальню… Она спит в отдельной комнате, но Фрис каждую ночь рассказывает о своих выдумках. Думаю, Илис уже все об этом знает. Наверное, даже о том, что неизвестно мне. – Люси положила желтоватое месиво в форму для выпечки. – Он еще и снов не видит, дома есть нечего… – Люси начала вымешивать второй кусок теста.
– Ох, бедные… – сочувственно цокала Миранда. – А как же это? Ты же в пекарне работаешь! – Миранда всплеснула руками.
– Меня почему в пекарню перевели-то, Миранда, – Люси вздохнула и стала усерднее месить тесто. – В коровнике меня подставили: кто-то положил в мою сумку аж две бутылки молока! И меня едва не уволили. Повезло, что сюда перевели, но с тех пор я даже подумать боюсь о том, чтоб взять что-то.
– Если бы ты тогда в коровнике о себе думала, то сюда бы не попала. – Миранда похлопала ее по плечу. – Тебе сказано печь тридцать батонов, а дали десять килограммов муки. Сделай так, чтобы на тридцатый батон не хватило, припрятав себе грамм пятьсот. Попроси еще и испеки два батона: на один, скажешь, перевыполнила норму, другой – тихонько домой. Джимс ничего не скажет, лишь сделает вид, что зла, и, конечно, отругает тебя, будто перевыполнить норму – предать Сихрат, но в целом ей будет не до тебя. А мы-то знаем, куда уйдет этот перевыполненный батон… Слухи ходят, что в коровнике вообще скот едят, а пара батонов-то с этим не сравнится!
Миранда улыбнулась, в глазах сияла гордость от такой гениальной задумки. Люси кивнула и испекла тридцать два батона, один из которых спрятала в сумочке.
Женщины из пекарни уже покидали свои посты. В Сихрате рабочий день длился около пяти часов, остальное – людям на сон, чтобы Ронус не проснулся. Люси и Миранда начали собираться, к ним подошла миссис Джимс.
– Тридцать один батон, Люси! А муки не хватает! Почему я все время должна надрывать голос и кричать на вас, тупоголовых?! – Слюни брызнули изо рта миссис Джимс, точно в воду бросили булыжник, от которого во все стороны разлетелись капельки.
– Простите, миссис Джимс.
Люси осторожно попыталась ногой толкнуть мешок под стол, однако зоркий взгляд Джимс опередил ее. Она раскрыла его и разгорелась злостью.
– Что я вижу! – закричала Джимс, отчего время в цехе словно застыло.
Женщины испуганно переглянулись и стали шушукаться. Миранда стояла, вцепившись в больное сердце. Люси не стала врать. Она опустила горящее румянцем лицо и прикрыла глаза вспотевшими ладонями.
– И не стыдно тебе воровать у родного королевства? Предавать бессонных изгнанников? – миссис Джимс сильно кричала на Люси, однако в ее голосе с фальшивой злостью была смешана капелька радости, которую женщина, как бы она ни старалась, никак не могла скрыть.
– Простите, миссис Джимс.
Дверь в цех хлопнула. В помещение стрелой вбежал вспотевший Отем. От него словно пар исходил, до того он быстро бежал.
– Лю… Люси. – Он дрожал, шатался так же, как и его старый голос. – Ф-фри-с.
Этого было достаточно, чтобы Люси, бросив все, побежала домой. Даже миссис Джимс смолкла и, отдав в раскрытые руки Миранды аж два батона, исчезла в своем кабинете.
Люси распахнула дверь в дом и побежала в спальню, где ее ждало то, чего она так боялась. Фрис лежал на кровати с широко раскрытым ртом, из которого струилась облачная пенка. Его глаза покрылись ужасом и смотрели прямо на Люси, но как бы и сквозь нее. Он издавал жуткие звуки, точно придавленная муха, пытающаяся распрямить крылья и взлететь.
Он двигался медленно, словно покрытый тяжелой слизью. Фрис редко, но дрожал, а иногда его будто черт расшатывал. Люси даже взвизгнула и вцепилась в Отема, крича и спрашивая, что произошло.
– Он говорит с ворцами. Он сказал не отвлекать, если такое случится… – ответил Отем и, заметив на себе взволнованный взгляд Люси, мгновенно схватил Фриса за воротник рубашки и стал трясти. Но тот не просыпался, а только повторял что-то.
Отем еще раз тряхнул его, но Фрис продолжал сверлить глазами пустоту, где стояла Люси. Она выбежала на улицу и стала наполнять передник снегом. Спустя секунду Люси уже стояла перед мужем и, высыпав снег на его обнаженную грудь, стала бить Фриса по щекам.
– Как же ты мне надоел со своими опытами! ПОДУМАЙ О ДОЧЕРИ! Мы уже потеряли Териса из-за этих ворцов! Мы уже почти потеряли тебя, Фрис!
Но Фрис заснул. Пилисовое око над кроватью стало плакать черными мученическими слезами. Люси закрыла влажные очи и стала громко плакать… Все это время Илис видела сон о добром волшебнике из королевства Грез.
– В Сихрате, я вижу, наконец настало утро?
Все обернулись. За ними, залитый лучами дальнего солнца и стареющей луны, стоял король Сихрата – Ратсих. Он улыбался, его глаза немного опухли от сна, волосы торчали, как сгусток пряжи. Он выпрямился, зевнул и, улыбнувшись Илис, подал ей руку, выводя за стену.
– Это мой первый рассвет в Сихрате. И мне повезло, что я встречаю его с настоящим героем, Илис.
– Ваше величество, – обратилась к нему Илис, – освободите моих родителей, прошу вас! – Но девочка видела, как сонное лицо короля потускнело.
Ратсих не находил слов, которые бы смягчили его ответ, хотя человеку, прошедшему столько опасностей и преодолевшему столько неприятностей, нужен был любой ответ.
– Мне жаль, Илис… – Король опустил голову.
По горячей, освещенной ранним солнцем щеке девочки покатились крупные слезы. Она закрыла глаза и упала на колени, шепча, что очень скучает по папе и маме.
– Почему вы не можете освободить людей? – вдруг вмешался Керсо.
– Камень потерян, мой друг, и я подозреваю, что в этом замешано оно… – После слов короля проводник словно побледнел.
– Вы уверены? Вы проверили? – Конечно, Ратсих не мог слышать, как сильно стучит сердце Керсо, зато он мог чувствовать жар, исходящий от него. Керсо так испугался потери, что даже затих.
Илис сидела на развалинах стены и глядела, как медленно солнце покидает небо над Грезами, Аточистом и Дигенем и как плавно оно скатывается в сторону Сихрата. Было по-настоящему странно наблюдать за этим. Пока девочка представляла, как они всей семьей летают по этому оживающему небу на самолете Шрицерберга, к ней совсем тихо подсел Керсо.
Илис знала, что он подошел, но предпочла сидеть в тишине. Керсо был не против – и они оба встречали небесное око. Она молчала и чувствовала, что наступило что-то действительно новое, что-то в ней громко кричало, что это еще не конец. Приближающееся солнце, которое она видела тысячу раз за время своего путешествия, стало немного ярче и красивее. Наконец Илис по-настоящему улыбнулась.
– А что теперь? – спросила она, не отрывая взгляд
