По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– Я пригляжу за ней, Илис. Не беспокойся.
Дигень остался позади. Не успев добраться до Ахры, Илис остановилась, увидав кривые фигуры, которые шатались из-за раскаленного воздуха.
– Илис! – крикнула женщина.
Она бежала, держа за руку Саю. А затем обняла Илис. За ней, запыхавшись, подбежал фарфоровый мужчина. Они улыбались и были счастливы – девочка видела это.
– Ты смогла! Ты смогла! – повторяла женщина.
Она накрыла Илис плащом, усадила на песчаные сани и всю дорогу только и делала, что благодарила маленького героя.
– А вы, должно быть, помогали ей? – обратилась она к Керсо. Но вдруг замолкла, оглядев путников. – А где же Отем? – И смолкла: на лице Илис появилась горечь, и слезы покатились по горячим щекам.
– Он… – начала Илис, но Керсо вмешался, пытаясь успокоить ее. Девочка убрала его руку и продолжила: – Он умер… на… – она задыхалась, – на… п-пу-ти… к-к своей мечте…
Аточист был разрушен. Стены, в которых были заключены миллионы фарфоровых человечков, оказались разломаны. Илис наблюдала хаос счастья в королевстве чистоты. Люди радовались безобразию, покидали свои дома и бежали от красоты. Они продвигались все дальше. Одинокий замок Эларис был разрушен. Проезжая мимо него, женщина радостно кивнула.
– Она теперь камень… О, и ее памятники. Они разрушены… Это не монстр – это мы их так! – гордо засмеялась женщина, поглядывая на Илис. – Ты теперь куда?
– Нужно зайти в замок… – шепнула Илис, наблюдая за пустотой.
Ворота были распахнуты, белые стены забрызганы чем-то противным, черным ненастоящим – это были страхи, которые сыпались со спины монстра. На полу еще поблескивали мелкие крупинки снов: Ронус был здесь.
Эларис застыла на полу с вытянутой вперед рукой. Похоже, она пыталась поймать шар, но не вышло: он вдребезги разбился, а вся «грязь» улетучилась и вернулась к своим хозяевам.
– Теперь здесь грязно… – ухмыльнулась Илис, разглядывая глаза королевы.
– Думаю, она до сих пор видит ворцов, – подытожил Керсо, собирая осколки шара. Он взял один и взглянул через него: все оставалось неизменным, кроме Эларис. – Илис… – Он быстро сунул в руки девочки стекляшку. – Посмотри на нее через осколок.
Илис взглянула сквозь стекло и едва удержалась на ногах: на месте Эларис лежала исхудавшая старушка с отвисшей шершавой пленкой вместо былой бархатной кожи. Ее редкие волосы потускнели и теперь выглядели как веточки, покрытые тоненьким инеем. У нее не было глаз, а мягкие щеки прорезали скулы. Эларис давно умерла в душе.
– Она была красива снаружи, однако отвратительна внутри…
Женщина, Сая и мужчина стояли около лабиринта, провожая путников.
– Спасибо, Илис, большое спасибо, – голос женщины был похож на голос матери девочки, она едва не спутала их.
Илис молчала, но женщина вовсе не обижалась на это. Она лишь остановилась у разрушенного лабиринта, кивнула приближающимся неровным фигурам и, присев на корточки перед Илис, погладила ее по голове.
– Спасибо, – еще раз сказала она, и вид у нее был волшебным, пустым, но блестящим от радости…
Ее холодный лоб коснулся горячей головы Илис. Женщина закрыла лицо аккуратными ручками и отпустила девочку.
Лабиринт пал, а люди ютились вокруг стены в поисках своих лиц. Некоторые находили свои физиономии, понимали, что их красота расколота, и плакали горькими слезами.
Они прошли через спокойный мост и тихо проползли лес Эхо. На их пути валялась длинная черная фигура убитой змеи. Керсо подбежал к ней и погладил по макушке, шепча через острые слезы:
– Ты умерла… теперь навечно…
– Но почему она все время перерождалась? – Илис смотрела на бедного монстра, который, будучи мертвым, казался таким слабым и беззащитным.
– Это дух Эхо – прошлое, всегда преследующее тебя, как эхо…
Керсо закрыл глаза, но слезы не переставали течь. Он горько плакал, схватив себя за сердце.
– Я остался один, Илис. – Керсо наконец сдался. Накопленная в сердце боль охватила его, и он упал на землю, выкрикивая имена своих братьев. – Мои братья… – его голос тяжело бился у горла. – Я не знаю, что с ними и где они. Мне так тяжело!
Илис, забыв о больной руке, побежала к нему, но Керсо уже невозможно было помочь: он увяз в своем горе… Он был мертв изнутри.
– Пожалуйста, Керсо! Пожалуйста, хватит! Мне очень жаль… очень жаль, Керсо!
Она пыталась помочь ему встать, но он все падал и падал, крича, что их больше нет. Илис не выдержала его печали и тоже начала плакать.
– Я тоже совсем одна! Хватит, Керсо! Мы одни, потому что потеряли самых дорогих людей, однако пока мы помним их, храним их в памяти… – она запнулась: плач вырывался из груди. – Пока они в наших сердцах, мы не имеем права называться одинокими…
Эти слова привели его в чувства Он медленно встал, виновато посмотрел на Илис и шепнул:
– Прости, Илис…
Они продолжили двигаться в сторону Сихрата, почти не разговаривая. Он был освобожден. Над ним висела праздничная луна. Хмурость пала с него, Великая Стена из окаменевших людей была разрушена.
– Мама, папа!
Илис бежала, спотыкаясь и плача. Она ворвалась в разрушенное королевство. Части статуй были разбросаны. Илис прошла, обходя все тела, пока наконец не упала на колени перед Люси и Фрисом.
Они были целы. Ни живы, ни мертвы. Каменные статуи продолжали оставаться каменными, лишь лица слегка треснули. Илис глядела в их затвердевшие глаза и все еще не могла поверить, что они не моргают.
– ПОЧЕМУ?
Илис не плакала, не вопила, не кричала. Она рычала от гнева. Или же ярость пробилась сквозь ее душу, и теперь все заметили ее.
– Илис… – шепнул Керсо, но девочка не слышала и не видела, как возле нее собрался весь Сихрат. Она лишь оплакивала безвозвратную потерю своих родителей и пыталась смириться с тем, что их уже точно не спасти. Вера в ней угасла, окаменела.
– Ты… – послышался знакомый голос за спиной. – Ты смогла… – Акей присел рядом с ней. – Ты подарила нам солнце…
Илис взглянула на него и снова опустила глаза.
– Я плачу… – ее голос звучал совсем по-детски наивно, по нему невозможно было сказать, что она только что спасла все четыре королевства. – Я вернулась с солнцем, но где же моя победа? Почему они не проснулись? Почему все счастливы, а я нет?
Счетовод положил руку ей на плечо. Голова Илис тяжело опустилась на кисть старика. Акей молчал, чувствуя, как обида ребенка на спасенный мир душит и его самого.
– Счастливых героев не бывает, Илис. Каждый герой жертвует чем-то очень дорогим для себя. И в большинстве случаев это его собственное счастье. – Он похлопал ее по спине. – Ты так похожа на Фриса… В его глазах так же горели идеи, мечты, подвиг. Думаю, никто не смог тебе объяснить, как он узнал обо всех королевствах и прочем… Я могу тебе все это прояснить. Ты заслужила.
Илис словно облили холодной водой. Она очнулась и с любопытством уставилась на Счетовода.
– Как?
– Он заключил с ворцами сделку: они рассказывают ему о королевстве и как туда добраться, а он впускает их в себя, чтобы те смогли полакомиться страхами и стать ближе к Ронусу. Ворцы выполнили свою часть, а Фрис, как только все услышал, сразу проснулся: Отем разбудил его, поэтому он не успел узнать, что добрый волшебник на самом деле злодей…
Илис смолкла. Теперь, глядя на застывшего в камне Фриса, она понимала, что ее мечта осталась неосуществленной.
Тот самый день, когда Фрис поверил в Хонкоме.
Темной ночью, когда луна вяло висела над западной башней замка, а вечно сонные постовые долго и глубоко зевали, точно серые мохнатые волки, Люси, утопая в сугробах, шла на работу.
Ворота раскрылись, оставив за собой неприятный капризный шелест ржавого металла, будто чей-то тщательный скрежет зубами во сне. Акей и Люси столкнулись измученными взглядами, кивнули друг другу, а после Люси исчезла в одной из башен дворца.
– За работу, девоньки! За работу!
И как у миссис Джимс хватало сил кричать в столь раннее темное утро? Миссис Джимс – полная, надутая, как воздушный шарик, женщина средних лет без единой морщинки
