Рассказы 21. Иная свобода - Владимир Румянцев

– Чай завариваю слабо и по нескольку раз, – предупредил Сухожила. – Заварка, в отличие от котлет, с потолка не падает. Я запасливый, но надолго ее не хватит.

Я пожала плечами, сдерживая зевоту. Уже рассказала обо всем, что со мной произошло, некоторые моменты даже дважды. Дед внимательно выслушал, но о себе говорил мало и неохотно.

– Хочешь жадничать – жадничай, я спать пойду, ночь была короткая. Скажи только, как получилось, что дома сошлись окно в окно? По мне вероятность – ноль целых, ноль десятых.

Дед поморщился:

– Причем тут вероятность, барышня? Тут не вероятность, а точный расчет и мастерство. Пока я рулил этой башней – проблем не было, а вот когда бросил рычаги и побежал вас встречать – вот тут стало опасно, да.

– Рулил? Получается, этот дом – что-то вроде машины?

– Неправда ваша, барышня. Дома живые. Столько внутри просидели и не поняли?

Я помотала головой.

– Ладно, я понимаю, головка у вас красивая, а не чтобы думать. Так что не стану вас техническими подробностями утомлять. Будем считать, что я надел уздечку на лошадку.

Я пропустила все его шпильки. Очень уж интересные вещи открывались.

– Но если есть уздечка, значит, лошадку и остановить можно, правильно?

Дед почесал затылок.

– Правильно, барышня. Можно. Но не нужно. У них сейчас, видите ли, перебег.

– Что?

– Ну как у птиц – перелет, а здесь – перебег. Миграция, барышня, если вы понимаете, о чем речь.

– Я получила хорошее образование, – сказала я максимально холодным тоном. – Но зачем домам мигрировать? Им холодно или еды не хватает?

– Я не знаю, милая, – улыбнулся Сухожила, – мне и неинтересно. Важно то, что скоро все эти тараканьи бега прекратятся, и мы прибудем на место. А еще важнее, что я научился этими домами-курами управлять. Так что, барышня, мы сможем вернуться домой, вернуться с шумом и грохотом. Это гораздо, гораздо лучше бульдозера! Да одного такого дома хватит, чтобы войти в город, как в масло. Можно разрушить Стену, протаранить Купол. Они нас запомнят, гады!

– А людей не жалко? Думаешь, ни одного не передавишь?

Дед встал передо мной, уперся обеими руками в стол.

– А пусть не лезут под ноги! – рявкнул он. – Подпорки Системы! Жалели они Гека, меня, вас, деточка? Нет! И вы их не жалейте. Что вам до них?

– Сердце у меня большое. Всех в нем собрала, – сказала и сама удивилась.

Но Сухожила не впечатлился.

– Вы, барышня, ни себя, ни жизни не знаете, поэтому чепуху говорите. Большое оно у нее! Ну-ка идите за мной. Я вам покажу настоящее большое сердце!

Он вел меня, и чем дальше, тем больше я чувствовала себя никчемной. За то время, пока я предавалась унынию, дед проделал огромную работу: наделал из ремней прочных и аккуратных лестниц, соединил провалы между квартирами надежными мостиками из досок, как-то наладил освещение…

Мы поднялись на пять или шесть этажей. Я взмокла, а Сухожила не потерял бодрости, словно и не дед он вовсе. По сравнению с нашей первой встречей на Вокзале, он стал и двигаться бодрее, и выглядеть крепче. Исполнилось неосознанное желание?

– Дальше, барышня, очень аккуратно! Постарайтесь не ухнуть вниз! А то Гекатик будет плакать. Он вас за что-то полюбил.

Он распахнул перепачканную краской железную дверь.

Здесь горели красные фонари, а грохот стоял такой, что мне захотелось зажать уши. Узкий дощатый мостик без бортов вел вглубь помещения. Я глянула вниз, и у меня закружилась голова. Может, я и свалилась бы, если бы Сухожила не взял меня под локоть.

Пола не было, до самого низа. Зато крутились колеса, громыхали стальные валы, натягивались и расслаблялись ремни, туда-сюда ездили огромные бетонные блоки, пахло машинным маслом и гарью.

– Смотрите, барышня! Вот оно! – крикнул мне в ухо дед.

Я повернулась туда, куда он указал, и охнула – сердце, огромное, примерно в три этажа, очертаниями напоминающее человеческое, но все состоящее из колес, поршней и металла, пребывающих в постоянном движении. Сердце, поддерживающее жизнь в этой бетонной башне.

– Видели? Вот большое сердце! А ваше сердечко крохотное, как у курицы! В него только и помещаются люди, которых вы не знаете! Любить чужих просто. У них изо рта не пахнет, их глупостей вы не видите. А слабо нас с Геком в это сердечко вместить? Эх, барышня! Эх…

* * *

Перебег окончился через три дня. Однажды утром спящие дома проснулись и мирно разбрелись в разные стороны. Сосредоточенный, стремительный бег сменился неторопливым блужданием по казавшейся бесконечной равнине, заваленной кусками бетона, асфальта, кирпича. То здесь, то там, словно одинокие деревья, высились стальные конструкции – впечатляющие, но абсолютно бессмысленные. Впрочем, чуть позже я много раз видела, как такое «дерево» поглощает какая-нибудь «хрущевка», вытягивая из передней торцевой части длинный стальной «хобот» с челюстями на конце, напоминающими ковши карьерного экскаватора. Дома паслись.

Гекатик был нашим разведчиком. Как оказалось, он может посылать свои глаза на несколько километров от себя. Правда, чем дальше, тем больше начинали болеть его настоящие глаза и голова. В какой-то момент это становилось невыносимым, и Геку приходилось возвращать их обратно.

Гек обследовал территорию вокруг нас и не обнаружил ничего отрадного – мусор, кирпич, бетон, и лишь далеко на севере виднелось что-то похожее на озеро. Но рассмотреть получше ему не удалось, слишком далеко. И мы решились на вылазку.

На следующее утро, до того, как проснулась наша башня II 18/9, как обозвал ее Гек, мы спустились на землю. В утренних сумерках я видела вдалеке смутные очертания спящих домов. Какие же они все огромные, даже пятиэтажные хрущевки!

Мы не могли быть уверены, что сможем вернуться в башню – мало ли куда она убредет за время нашего похода, – поэтому забрали с собой все, что могли унести. Дед Сухожила выдал нам с Геком по рюкзаку (он сумел сохранить почти всю свою поклажу), сам тоже нагрузился по полной, а мне смастерил кожаные ножны под мой тесак. Во внутреннем кармане моей куртки, прямо у сердца, лежали жалкие остатки марок, милые мальчики. Пакета я держала на кожаном поводке.

Идти оказалось тяжелее, чем я думала, – ни одного ровного места, все завалено щебнем, кирпичом и мусором. Очень скоро я запыхалась, но старалась держать темп, что задавал неутомимый дед. Гек тоже устал, но самоотверженно делал вид, что в полном порядке. Пакета почти сразу пришлось посадить в рюкзак – он