Рассказы 21. Иная свобода - Владимир Румянцев

Прямо под дверью из дырчатой плиты перекрытия торчали пара стальных прутов, как будто специально здесь оставленных, чтобы мне проще было закрепить лестницу. Впрочем, я бы и без них справилась.

Я уже занесла одну ногу над шахтой, но в последний момент подумала: а не взять ли мне с собой нож? Мало ли с кем я там внизу встречусь. Я сходила к матрасу за ножом, а когда вернулась и снова заглянула в шахту, то обнаружила, что лестница подрагивает, словно кто-то пытается по ней подняться. Я охнула и зажала рот рукой. Попыталась втянуть лестницу обратно, но не смогла – на ней явно кто-то висел. Тут я по-настоящему пожалела, что у меня нет фонарика. Тьма, скрывавшая от меня большую часть шахты, не позволяла рассмотреть того, кто так целеустремленно поднимался по моей лестнице.

Я медленно вдохнула и столь же медленно выдохнула. Нельзя паниковать, иначе крышка! В конце концов, у меня в руке нож.

– Кто там? – робко крикнула я и сразу заткнулась, испугавшись гулкого эха.

Отвечать мне никто не собирался. Возможно, и не мог. С чего я вообще решила, что там, внизу, человек? Кто знает, каких чудовищ могла намечтать ворона?

Зря я об этом подумала. В голове промелькнула череда созданий, одно другого ужаснее. Дрожащей рукой я поднесла нож к кожаному узлу на кончике стального прута. Чем бы ни было то, что поднимается по лестнице, когда я обрежу ремни, оно должно полететь вниз. Вот только тогда останусь без лестницы. Я тряслась от макушки до пяток, неловко и неумело сжимала в кулаке неудобный нож и не могла ни на что решиться. Я уже видела, как ползет вверх темное пятно. Смогу ли я понять, что оно такое, прежде чем это до меня доберется?

К тому моменту, когда оно оказалось в двух этажах от меня, я была уже почти уверена, что это человек. Вопрос в том, какой это человек? И что ему нужно?

– Эй-эй! – снова крикнула я. – Стойте! Вы кто?

Человек снизу на секунду остановился, но ничего не сказал в ответ и сразу же возобновил движение.

Моя рука дрожала у ремня, как дохлая мышь на сквозняке. Человек поднимался. Вот он добрался уже почти до верха лестницы, я зажмурилась от страха, а когда открыла глаза, передо мной в воздухе висел и моргал нарисованный глаз.

Дальше все произошло почти одновременно. Я завопила, рубанула ножом по туго натянутым ремням. Они лопнули моментально. В тот же миг человек поднял голову, и я его наконец узнала. Нож отлетел в сторону, а я вцепилась в этого дурня обеими руками и тащила, тащила, тащила…

На пыльном бетонном полу прихожей мы лежали в обнимку, тяжело дыша, – я и маленький, глупый Гек. Рядом валялся очередной пакет с бутербродом, едва не стоивший парню жизни. Гек держал его в зубах, поэтому не отвечал на мои вопросы.

– Ну ты и дурак, – только и повторяла я, – ну и дурак…

Где-то на дне шахты бесполезным мусором валялась моя бесценная лестница.

* * *

Котик висел на стене, мы с Геком сидели на матрасе и жевали надоевшие бутерброды.

– Мог бы крикнуть снизу, что это ты, были бы мы сейчас с лестницей. И ведь один шанс и ста, что ты на нее сразу наткнешься…

– Не один, девяносто девять… – Гек осекся.

– Не поняла, поясни! – потребовала я.

– Ну так я… Да нет, конечно, и не увидеть мог.

– На самом деле, если бы глаз этот не выскочил, ничего бы не случилось. Сначала по стенам сидели, нарисованными притворялись, а теперь летать начали. Ты внизу такие видел?

– Не, не видел, – замотал головой Гек, – ни одного, ни разу.

При этом он приподнял воротник своей куртки, втянул ладони в рукава, словно страшно замерз, хотя объективно в комнате не было холодно – поток, кружащий моих мальчиков, в последнее время заметно потеплел и обогревал мое с котиком, а теперь и с Геком, жилище.

– Это хорошо, – сказала я. – Похоже, опасная дрянь.

– Нет в них ничего опасного! – вспыхнул Гек. – И не дрянь.

– А ты откуда знаешь? – вцепилась я. – Если внизу их не видел. «Ни одного, ни разу».

– Один видел. Но он… он просто на стене висел и… ничего не делал, не мигал даже!

Я отчетливо видела, что он врет. Но зачем? Отвернулась и начала кормить котика остатками котлеты, краем глаза следя за Геком. Понемногу он расслабился, опустил руки.

– Вот, посмотри, что я нашла! – Я кинула ему на колени альбом с уродливыми домами.

Гек перелистнул страницу, другую. У него вспыхнули глаза.

– Ух ты! Мечта просто! Мне бы такой, когда я работу писал!

Значит, «хрущевки». Так Гек невольно подтвердил мою теорию: окружающая нас реальность – результат наших общих желаний, загаданных через сломанный Светошарик.

Но что же скрывал маленький Гек? И почему он так кутается в свою куртку? Что он там прячет?

Некоторое время я ломала голову, как бы выяснить это со всей деликатностью, а потом плюнула и просто-напросто рявкнула:

– А ну куртку снял!

Гек вскочил и отступал от меня, пока не забился в угол, обхватил себя руками, защищаясь. Бедный! Но мне нужно было знать, и я была готова к насилию.

– Подними руки!

Получилось неожиданно властно и даже пугающе, на месте Гека я бы обмочилась. Но он смелый мальчик, выдержал, просто сразу же сделал, как я сказала.

Я расстегнула куртку, потянула за рукава. Гек не сопротивлялся. Странное ощущение, словно переодеваю трехлетку. Стянула с него через голову майку и охнула – плечи, грудь и живот Гека были плотно усеяны глазами. Точно такими же, как те, что меня преследовали, только уменьшенными, от двух до четырех сантиметров в длину. Это напоминало бы татуировки, если бы глаза не находились в постоянном движении: жмурились, дрожали, опускались и поднимались нарисованные веки, и каждый смотрел на меня.

Медленно и осторожно я поднесла палец к глазу, сидящему под левой ключицей. Тык!

– Ой! Больно! – воскликнул Гек.

Глаз мигнул, сорвался со своего места и взлетел, одновременно увеличиваясь в размерах. Покачиваясь, завис над головой Гека.

– И где ты успел подхватить эту заразу? – строго спросила я.

– Это не зараза, – пробормотал Гек, съежившись под моим сердито-испуганным взглядом, – это… Светошарик желание исполнил.

Я вздохнула, прижав ладони ко лбу. Слова Гека прекрасно подтверждали мою теорию о происходящем, вот только…

– Я думала, ты мечтал стать значимым, важным, – грустно сказала я, – а не подглядывать тайком за людьми. Эти твои глаза – они вроде тех камер,