Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin
К концу второй недели он начал самостоятельно глотать. К концу третьей — открыл глаза. Не полностью, не так, как у здоровых палулуканов, но достаточно, чтобы различать свет и тень, движение и неподвижность. Он научился узнавать Иллидана — по запаху, по звуку шагов, по ощущению через цвату — и издавал особый звук, когда тот приближался. Не совсем мурлыканье, но и не шипение — что-то среднее.
К концу первого месяца Грум начал ходить.
Его походка была неуклюжей, шаткой — слабые конечности подгибались, и он то и дело заваливался на бок. Но он не сдавался. Падал, поднимался, делал ещё шаг. Снова падал, но не сдавался. Иллидан смотрел на это и узнавал себя.
Где-то на третьей неделе он понял, что не может больше откладывать собственные тренировки.
Тело Тире'тана было молодым, здоровым, полным потенциала — но это был потенциал неогранённого камня. Мышцы не знали настоящей нагрузки. Рефлексы не были отточены. Выносливость — на уровне среднего юноши, но не воина.
А Иллидан помнил, каким было его прежнее тело. Десять тысяч лет тренировок, битв, трансформаций. Даже будучи в заточении, с магией, циркулирующей внутри собственного тела, он пассивно направлял ее на улучшение собственного организма — отличие, поставившее его на порядок выше подавляющего большинства более молодых эльфов в силовом эквиваленте. Сила, которая позволяла противостоять повелителям демонов. Скорость, которая размывала его движения для обычного глаза. Выносливость, которая позволяла сражаться днями без отдыха.
Он потерял всё это, и вновь начинал с нуля. Но осталась память. Пусть не мышечная память, но в воспоминаниях, в мозге осталась память мышц, которых больше не было. Память техник, которые он оттачивал тысячелетиями. И главное — память о том, что значит быть настоящим воином.
Он начал с рассвета следующего дня.
Поляна, которую он выбрал, находилась в получасе ходьбы от деревни — достаточно далеко, чтобы его не беспокоили случайные прохожие, достаточно близко, чтобы вернуться, если Груму понадобится помощь Цахик. Место было идеальным: ровная площадка, окружённая деревьями, с низко висящими ветвями и переплетёнными лианами.
Он пришёл сюда ещё до того, как солнце коснулось верхушек деревьев. Грум, которого он нёс в плетёной сумке на груди, сонно ворочался, недовольный ранним пробуждением.
— Привыкай, — сказал ему Иллидан. — Теперь это наш распорядок.
Он положил сумку с детёнышем у корней дерева, убедился, что тот устроился удобно, и вышел на середину поляны.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
* * *
Первые дни были посвящены изучению нового тела.
Он двигался медленно, осознанно, проверяя каждую мышцу, каждый сустав, каждое сухожилие. Как далеко может согнуться эта рука? Как быстро может развернуться это тело? Какой вес могут выдержать эти ноги?
Тело на'ви было другим. Не лучше, не хуже — другим. Длиннее, гибче, с иным распределением массы. Хвост — который он поначалу воспринимал как помеху — оказался мощным инструментом баланса, а при должной тренировке мог стать ещё одной конечностью. Уши, способные поворачиваться независимо друг от друга, давали почти круговое слышание. Глаза видели в полумраке так же хорошо, как при дневном свете. Ближе всего по телосложению он был похож на лесного тролля, со своими особенностями.
И ещё — связь с Эйвой. Даже сейчас, когда он не касался ничего своей цвату, он чувствовал слабый фоновый гул жизни вокруг. Не отчётливо, не так, как при прямом контакте цвату с Нейралини, но достаточно, чтобы знать: он не один. Лес наблюдал за ним.
Он снова отбросил эту мысль и сосредоточился на тренировке.
Первое упражнение: базовая стойка. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, держа центр тяжести ниже привычного. Он помнил эту стойку — фундамент любого боевого стиля. Но в новом теле она ощущалась иначе. Хвост требовал корректировки баланса. Длинные ноги меняли углы. Он провёл час, просто стоя, пока не нашёл правильное положение.
Второе упражнение: базовые удары. Прямой удар кулаком, выпад коленом вперёд — множество простейших движений. Каждое движение он повторял десятки раз, сначала медленно, потом быстрее, пока тело не начало запоминать.
Третье упражнение: уклонения. Шаг в сторону. Нырок под воображаемый удар. Перекат через плечо. На перекате он впервые почувствовал проблему. Плечо — то самое, которое пробил шип палулукана — отозвалось болью. Не острой, но заметной. Рана зажила, но мышца ещё не восстановилась полностью.
Он проигнорировал боль и продолжил. К концу первой недели у него сформировался следующий распорядок дня.
Подъём до рассвета. Кормление Грума. Путь к поляне. Разминка — растяжка, которую он адаптировал из памяти эльфов, но модифицировал под анатомию на'ви. Основная тренировка — два часа без перерыва. Короткий отдых, ещё одно кормление Грума. Ещё час тренировки. Возвращение в деревню.
Вечером — медитация у Нейралини с Цахик. Ночью — уход за Грумом.
Времени на сон оставалось мало. Четыре часа в сутки, иногда меньше. Но тело на'ви оказалось выносливее, чем он ожидал, а его собственная воля компенсировала остальное.
Тренировки становились всё интенсивнее. Он нашёл подходящие лианы — толстые, прочные, способные выдержать его вес — и превратил их в импровизированную перекладину. Подтягивания, подъёмы с переворотом, статические висы. Его руки горели от напряжения, ладони покрылись мозолями, но каждый день он мог сделать на одно повторение больше.
Он нашёл камни нужного веса — от нескольких килограммов до массивных валунов — и использовал их как снаряды. Жимы, приседания с весом, броски на дальность. Его спина и ноги протестовали, но он не давал им пощады.
Он построил манекен из глины и веток, укрепив его корой и камнями. И начал отрабатывать удары по-настоящему — не в воздух, а в цель. Кулаки, локти, колени, стопы. И хвост — он обнаружил, что при правильном замахе хвост на'ви способен нанести удар силой, сравнимой с ударом ноги.
На исходе второй недели он начал работать над скоростью.
Память хранила технику «теневого шага» — движение, которое он использовал как охотник на демонов, когда его тело было усилено магией Скверны. Сама магия была недоступна, но принцип оставался: взрывное ускорение на короткой дистанции, использующее не столько силу мышц, сколько правильную биомеханику.
Он провёл дни, анализируя это движение. Разбивая его на составляющие. Понимая, что можно воспроизвести без магии, а что — нет. Ключом оказалось дыхание. Резкий выдох в момент старта, сжатие мышц корпуса, перенос веса на опорную ногу — и толчок, который использовал накопленную энергию, как сжатая пружина.
Первые попытки были неуклюжими. Он терял равновесие, спотыкался, однажды врезался в дерево так, что несколько минут видел звёзды.
