Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin

Это было далеко за пределами его прежних возможностей, и все же, это было лишь началом.

* * *

Иллидан не сразу заметил изменения в Груме — они происходили постепенно, день за днём. Но однажды утром, когда он поднял детёныша из его плетёного логова, он понял: существо, которое ещё месяц назад помещалось на одной его ладони, теперь весило как крупный лесной кот и едва умещалось в сумке.

Его конечности окрепли. Шаткая походка стала увереннее. Он всё ещё не мог бегать — но мог ходить без постоянных падений.

Его глаза — всё ещё недоразвитые, всё ещё видящие мир как размытое пятно — научились находить Иллидана. Куда бы тот ни шёл, Грум поворачивал голову следом. Слепой детёныш, который видел только одно существо во всём мире.

А еще — он начал есть мясо. Это произошло случайно. Иллидан принёс с утренней тренировки мелкого грызуна, которого убил просто чтобы проверить свою точность, но все же собирался позже сделать из него обед. Он положил добычу на землю, собираясь разделать позже, — и вдруг Грум, почуяв запах крови, вскочил на свои шаткие ноги и заковылял к тушке.

Иллидан наблюдал, как детёныш вцепился в грызуна маленькими зубами — они только начали прорезаться, молочные, острые — и начал терзать плоть. Неуклюже, неумело, разбрызгивая кровь во все стороны.

Но он ел. Сам. Без помощи.

— Хорошо, — сказал Иллидан, и в его голосе было что-то необычное, то, чего он сам от себя не ожидал. — Очень хорошо.

Грум поднял голову, его недоразвитые глаза нашли силуэт Иллидана, и он издал тот самый звук — не мурлыканье, не шипение. Что-то среднее. Что-то, что теперь означало: «Я тебя вижу. Я тебя узнаю. Ты — мой».

К середине второго месяца Иллидан начал замечать изменения и в себе.

Мышцы, которые раньше были мягкими, юношескими, теперь проступали под кожей жёсткими узлами. Его движения стали экономнее, точнее — исчезла та избыточность, которая отличает новичка от мастера. Выносливость выросла настолько, что он мог тренироваться четыре часа без перерыва и идти обратно в деревню, не чувствуя усталости.

Но главное изменение было другим. Его тело начало вспоминать. Не память Тире'тана — та была связана с этим миром, с его обычаями и навыками. Начала пробуждаться другая память. Его собственная. Десять тысяч лет боевого опыта, запечатлённые не в мышцах, которых — увы — больше не было, а где-то глубже — в самой структуре его сознания.

Когда он отрабатывал удары, руки иногда двигались сами, выполняя комбинации, которым он никогда не учил это тело. Когда он уклонялся от воображаемых атак, его ноги находили позиции, которые были бы невозможны для обычного на'ви — позиции из боевого стиля охотников на демонов, адаптированные под новую анатомию.

И однажды, когда он отрабатывал удары по манекену, что-то щёлкнуло. Он не понял, что произошло, пока не увидел результат. Манекен — укреплённый, выдержавший недели тренировок — разлетелся на куски. Его кулак прошёл сквозь глину и дерево, как сквозь бумагу.

Иллидан стоял, глядя на обломки, и его рука — та самая, которая нанесла удар — дрожала от узнавания.

Это был удар охотника на демонов. Техника, которая использовала не только физическую силу, но и концентрацию внутренней энергии — то, что в его мире называлось «яростью». У на'ви не было Скверны, не было демонической силы. Но у них была связь с Эйвой. И каким-то образом, неосознанно, он использовал эту связь для усиления удара.

Он посмотрел на свою руку. Костяшки были сбиты, но не разбиты. Боли почти не было.

— Интересно, — пробормотал он.

И начал экспериментировать.

Грум, как обычно, путался под ногами. Детёныш, окрепший достаточно, чтобы следовать за Иллиданом повсюду, отказывался сидеть на месте во время тренировок. Он ковылял по поляне, натыкаясь на корни и камни, падал, поднимался, снова падал. Иногда он пытался «атаковать» ноги Иллидана — хватал их своими маленькими лапами, кусал беззлобно, рычал своим тонким, несерьёзным рычанием.

Поначалу это раздражало. Иллидан терял концентрацию, спотыкался об него, вынужден был прерывать упражнения, чтобы отцепить его от своей лодыжки.

Но постепенно он начал включать Грума в тренировки. Если детёныш хотел «атаковать» — пусть. Это учило Иллидана осознавать своё окружение, двигаться так, чтобы не наступить на него, реагировать на неожиданные помехи. В реальном бою противник не будет ждать, пока ты закончишь красивую комбинацию.

А ещё — это обучало и самого Грума. Детёныш палулукана, даже недоразвитый, нёс в себе инстинкты хищника. Каждая его «атака» была тренировкой, пусть и неосознанной. Со временем его движения становились точнее, его прыжки — выше, его хватка — сильнее.

Они крепли вместе, и в то же время, крепла их связь.

Однажды утром, когда солнце едва показалось над деревьями, Иллидан почувствовал, что за ним наблюдают.

Он не прервал тренировку — продолжил серию ударов по новому манекену, который построил взамен уничтоженного. Но его уши — способные поворачиваться независимо — повернулись в сторону наблюдателей, определяя их позицию.

Трое. Может быть, четверо. На деревьях, на границе поляны. Они пытались двигаться тихо, но для его обострённых чувств их шорох был очевиден.

Он закончил серию ударов, остановился и повернулся к деревьям.

— Выходите, — сказал он. — Я знаю, что вы там.

Пауза. Шелест листьев. Потом из зарослей вышли четыре фигуры.

Тсу'мо. И трое его приятелей — молодые воины, которые всегда держались рядом с ним.

— Любопытное зрелище, — сказал Тсу'мо, скрестив руки на груди. Его голос сочился презрением. — Наш «герой-палулуканоубийца» прячется в лесу и колотит кучу глины.

Иллидан не ответил. Он наклонился, поднял Грума, который возмущённо заворчал, потревоженный, и посадил его в сумку на поясе.

— И это, — Тсу'мо указал на детёныша. — Это вообще… Ты что, играешь в заботливую мамочку? Великий воин нянчится с отбраком?

Один из его приятелей хохотнул. Остальные переглянулись с ухмылками.

Иллидан закончил устраивать Грума и выпрямился. Он смотрел на Тсу'мо спокойно, без выражения.

— Зачем вы здесь?

— Хотели посмотреть, чем занимается наш странный… гость. — Тсу'мо обошёл его по кругу, разглядывая поляну — манекен, следы на земле, импровизированные снаряды. — И что я вижу? Ты готовишься к войне. — Он остановился и посмотрел Иллидану в глаза. — С кем ты собрался воевать, дух-воин? С нами?

— Нет.

— Тогда с кем? — Тсу'мо развёл руками. — У нас нет врагов. Мы живём в мире с соседними кланами. Даже с хищниками — мы охотимся на них, они охотятся на нас, это