Корона ночи и крови - Мира Салье
– Я уже проклят, дорогая, – наклонившись, прошептал он.
Таким она его еще не видела.
Сейчас Кэла легко можно было спутать с братом. Лицо его будто покрылось коркой льда, а в полностью красных глазах промелькнуло что-то дьявольски опасное, не оставляющее сомнений в том, кем был его истинный создатель.
Делла чувствовала, что его самообладание не безгранично.
Она дышала часто-часто, а каждая клеточка ее тела требовала бежать отсюда.
Наконец он сам отпустил ее, и Делла, толкнув мерзавца плечом, сорвалась с места и помчалась в чащу леса.
10
Для ринальца нет ничего дороже риньяра – частички его души. Никому другому не понять эту особую, нерушимую связь. Вместе с риньяром риналец теряет и крылья, и друга, и часть души. Считается, это равносильно смерти, ибо жизнь без крыльев – позор для ринальца.
Дневник неизвестного
Делла бежала, не останавливаясь ни на мгновение. Багровая пелена злости застилала глаза и не давала дышать. Она не видела, куда несли ее ноги, пока не споткнулась о корень и не упала, больно ударившись подбородком о землю и сильно прикусив губу.
Чувствуя металлический привкус крови во рту, она приподнялась и привалилась спиной к ближайшему дереву. Все ее тело трясло от гнева и обиды, от осознания того, что демон прав.
Она сама сделала из себя жертву. Она годами действительно пыталась бороться: как безумная, колотила в запертую дверь башни и срывала голос до хрипоты, сводя стражу с ума нескончаемыми криками. Когда приносили еду, рвалась за дверь, хоть и понимала, что попытки бессмысленны. Она просто не могла смириться с судьбой, за что получала от стражи очередной удар по лицу.
Но в конечном итоге Делла все-таки сдалась.
Ненавистная дрожь никак не унималась, а каждый вдох обжигал ее легкие. Делла ощущала себя развалиной и желала только забиться в тихий угол, чтобы никто не видел ее слез. Больше всего ей не хотелось проявлять слабость перед ринальским принцем.
Она вновь погружалась на самое дно и уже не видела поверхности. Да и существовала ли та вообще?
Она не знала, сколько так просидела, – чувство времени терялось в вечных сумерках, которые разбавляла лишь кровавая луна.
Вдруг кто-то коснулся ее плеча.
Делла медленно подняла голову и приоткрыла глаза. Кэл, сидя на корточках, безотрывно смотрел на нее.
– Убирайся, – бросила она, не узнавая своего голоса.
Он ничего не ответил, только смахнул клятую слезу, катившуюся по ее щеке. Этот жест оказался настолько неожиданным, что Делла напряглась и резко отстранилась. Она не хотела, чтобы он или кто-то другой видел ее в таком состоянии.
– Прости. У меня не было права так говорить. Я понятия не имею, что ты пережила.
Она промолчала. У нее даже не хватило сил послать демона.
Тогда Кэл наклонился еще ближе и нежно смахнул новую слезинку. Делла почувствовала, что щеки ее предательски покраснели.
– Невыносимо смотреть, как ты сдаешься. Ты должна бороться всегда, до самого конца. Поняла?
Она смотрела на него, боясь моргнуть. Ответить не получалось, потому что язык не слушался. Хотелось отползти подальше, но тело тоже ей больше не подчинялось. Делла оцепенела, когда Кэл обхватил ее подбородок, будто собрался убедиться, дошли ли до нее сказанные им слова.
– Поняла? – переспросил он тоном, которым наверняка разговаривал со своими воинами, и Делла инстинктивно кивнула. – Хорошо, – сказал он, и жесткость в голосе исчезла.
Кэл слабо улыбнулся и провел пальцами по левой руке, снова породив странное ощущение, а потом… Его губы нашли ее.
Поцелуй не был похож на предыдущий, когда Кэл набросился на нее дико и жадно. Он ощущался мягким, нежным и даже целомудренным. Гнев и обида медленно покидали ее, и Делла не торопилась поскорее высвободиться из крепких рук. Его властность, вся его мощь вместе с неожиданной нежностью заставили ее чувства вспыхнуть, отзываясь мучительным соблазном. Но, когда Делла уже собиралась ответить на поцелуй, Кэллам отстранился.
– Мерзавец, – спокойно сказала она.
– Видишь, зато ты больше не плачешь. – На его губах снова заиграла ленивая улыбка.
Делла догадалась, что он поцеловал ее, лишь бы отвлечь, и это сработало. Однако его беспокойство выглядело искренним. Даже под слоями масок она улавливала в его глазах мимолетный проблеск заботы и не понимала, с чем она была связана.
– Пойдем, уже поздно. – Кэл поднялся на ноги и подал ей руку.
– Вернемся сюда завтра?
Успокоившись, она осознала, что нужно быть последней дурой, чтобы отказаться от любых уроков, способных сделать ее сильнее. Совсем другое дело – это набраться терпения и выдержать присутствие самоуверенного наглеца.
Принц внимательно посмотрел на нее, и его идеально очерченные губы изогнулись. Такой улыбки у него Делла еще не видела. Это была не очередная маска, а искренняя улыбка, в которой проскальзывала доля радости и облегчения.
– Конечно, маленькая мышка, – наконец сказал Кэл.
* * *
Следующие несколько дней они с Кэлом тренировались в лесу, но толка никакого не было. Нужная частота звука не выходила, и Делла совсем не чувствовала внутренней связи с риньяром. Однако теперь она не злилась, а старалась только сильнее.
Возможно, у нее вообще не получится создать нужный звук. Возможно, в этом лесу никогда не рождался ее риньяр. Но она не желала так просто опускать руки. Больше нет. Иногда, после очередной неудачи, ее мучили кошмары, и она просыпалась в поту, дрожа и чувствуя холодный клинок у шеи. Воспоминания о собственном бессилии душили и не давали спать.
Все остальное время Делла проводила в покоях. Еду ей приносили слуги, а под дверью кто-то оставлял книги с одинаковой запиской: «Если заскучаешь, приходи в обеденный зал». Устроившись в уютном мягком кресле, она читала один роман за другим. Сильные главные героини извечно служили ей примером и помогали не сдаваться – все, как она любила. Выдуманные истории всегда спасали от тоски и одиночества, но сейчас это не работало. Вероятно, потому, что теперь она могла иметь нечто большее, чем общество персонажей из книг. Она раз за разом повторяла про себя эти заученные слова.
В один из дней Делла не захотела завтракать в покоях и направилась в обеденный зал. Она по-прежнему не доверяла ринальцам, но больше не собиралась быть затворницей. Ее угнетало сидеть взаперти в свободное от занятий время.
На входе в зал она столкнулась с Алином, облаченным в кожаную броню. Его оголенные сильные руки были немного грязными, одеяние запылилось, а короткие волосы торчали во все стороны.
