В Доме Змея - Илья В. Попов

– Нет, – сказал Кенджи и зашагал дальше.

– Десять!

– Нет.

– Восемь!

– Нет!

– Пять! Уверяю, мои скромные услуги окупят себя втрое! Ведь я владею счетом, письмом, риторикой, знаю город как содержимое своих карманов и…

– Хорошо, – сдался Кенджи. – Я подумаю. Идет?

– Конечно! – Сол засиял как начищенный пятак. – Клянусь, вы не пожалеете! Каждый день с заката до рассвета вы можете найти меня в «Трилистнике» – это таверна неподалеку от портовых трущоб, рядышком со складами. Просто скажите хозяйке, что ищете умнейшего человека во всем Каноку, – она поймет. До встречи!

Распрощавшись с Солом, который, прижимая к груди сумку, еще долго махал ему вслед пухлой ладонью, Кенджи продолжил путь. Он как раз проходил мимо небольшого рынка, где зевающие торговцы выкладывали на прилавки товары, лениво переругиваясь меж собой, когда вдруг увидал знакомое лицо и замер на месте, не поверив собственным глазам. Ведь подле лотка с рыбой стоял тот самый Цутому из Ля-Вэй, который как ни в чем не бывало таращился по сторонам и выглядел вполне себе целым и живехоньким.

Глава 6

Кенджи поначалу решил, что образ несчастного трактирщика ему попросту померещился, но, подойдя поближе, убедился, что глаза ему не врут: всего в паре дюжин шагов от него стоял человек, который вроде как считался мертвым. Нобу не походил на лжеца, и вряд ли ему вообще было выгодно обманывать Кенджи, однако и он мог заблуждаться – возможно, за Цутому приняли какого-нибудь другого бедолагу, а сам он в это время разгуливал себе по столице, даже не зная, что его успели похоронить.

– Эй! Цутому! – крикнул Кенджи, обходя толстого зазывалу, который обещал лучшие пирожки во всем Каноку.

Тот же будто оглох и даже не оглянулся, продолжая бесцельно пялиться на суетящихся вокруг людей. На самом деле вид его оставлял желать лучшего: несмотря на прохладную погоду, ноги Цутому были босы, куртку точно пожевала стая диких собак, а штаны покрывала толстая корка грязи. Кенджи обратился к лжемертвецу еще несколько раз, но лишь когда Кенджи подошел к Цутому вплотную и хлопнул его по плечу, тот наконец-таки соизволил обратить на него внимание.

– Ты вообще знаешь, что тебя считают погибшим? – спросил Кенджи.

– По… гибшим? – переспросил Цутому. Говорил он довольно странно, очень медленно, чуть ли не по слогам, словно бы только-только пробудился после глубокого сна и еще не пришел в себя.

– Именно. А меня, между прочим, едва не обвинили в твоем убийстве, – с укором произнес Кенджи и, заметив недоумение на лице Цутому, добавил: – Ты же меня помнишь? Я – Кенджи из Тихого Потока, которому ты должен был передать ту монету.

– Моне… ту, – кивнул Цутому.

– Ну, хоть это ты запомнил. Ладно, мне нужно познакомить тебя с человеком, который с ног сбивается, расследуя твою гибель. Идем.

– Идем.

Кенджи направился обратно в магистрат. Через несколько шагов он оглянулся и увидел, что Цутому и с места не сдвинулся – вместо этого трактирщик с интересом глядел вслед проезжающей мимо телеге, доверху груженной клетками с кудахчущими курицами. Боги всемогущие, да что с ним такое? Кенджи решил бы, что трактирщик вдребезги пьян, но перегаром от него не пахло, к тому же слова он проговаривал вполне внятно, пускай и не с первого раза. А что, если кто-то хорошенько приложил ему по голове чем-нибудь тяжелым? Вот ему и отшибло память, да и выглядел он так, словно прошедшую ночь провел в ближайшей сточной канаве.

Кенджи вернулся к Цутому и сказал:

– Слушай, – Кенджи постарался представить, что пытается уговорить неразумное дитя, – ты должен пойти со мной. Я отведу тебя к человеку, который поможет тебе вернуться домой. Хорошо?

– Хорошо, – ответил Цутому, развернулся и быстрым шагом направился в противоположную от Кенджи сторону.

Некоторое время Кенджи просто смотрел ему вслед, а потом пустился вдогонку. Если Цутому и впрямь кто-то избил, то, видимо, помимо потери памяти, это никак на него не повлияло, так как двигался он на удивление быстро, и Кенджи еле-еле смог нагнать его в начале узкого проулка, куда тот собирался прошмыгнуть.

– Стой!..

Цутому ничего не ответил, только быстро оглянулся, издал странный звук, напоминавший шипение змеи, и оскалил редкие желтые зубы. Кенджи схватил трактирщика за рукав, и… Кенджи успел подумать, что в грудь ему прилетело бревно, так как удар Цутому отбросил его назад на несколько шагов, лишь каким-то чудом ничего не сломав. Бросив последний взгляд на Кенджи, кое-как поднимавшегося на ноги, Цутому скрылся за углом, Кенджи же незамедлительно бросился в погоню.

Он очень сильно сомневался, что обычный селянин вдруг открыл у себя невероятную силу и скорость, – Кенджи даже не успел увидеть, как тот замахнулся. Скорее, некто – или нечто – действительно убил несчастного Цутому и принял его облик. Вероятно, какой-то демон или чудовище. Кенджи никогда не слышал о существах, обладающих подобной силой, но это не значило, что их не существует.

Тем более что в последнее время многие вещи, казавшиеся легендами, воплощались в реальность. Или же Жнец околдовал бедолагу и подчинил своей воле – не исключено, что с помощью той самой монеты. И Кенджи лишь порадовался, что не прикасался к ней руками. Кто знает, быть может, сейчас бы и он разгуливал по Каноку в полном беспамятстве. И хорошо, если не творил бы куда более жуткие вещи.

Кенджи преисполнился решимости разгадать эту тайну здесь и сейчас. Так что он не отставал от Цутому, который ловко петлял по подворотням, точно здесь вырос. Погоня длилась недолго, и в конце концов Кенджи удалось загнать Цутому в длинный узкий переулок, заканчивающийся тупиком. Оглядевшись по сторонам, одержимый обернулся к Кенджи и тихо зарычал.

– Да что ты такое?.. – произнес он, кладя ладонь на рукоять катаны.

Правда, ответа он так и не услышал. Хлопнули ставни, и из окна ближайшего дома вылетел яблочный огрызок, а следом оттуда же понеслась отборная брань, адресованная «негодяям, что шастают и житья не дают честным людям». На какое-то мгновение Цутому замер, словно бы размышляя, что ему предпринять, а потом с ловкостью кошки вскарабкался по ближайшей стене (практически отвесной!), уцепился за карниз и исчез где-то на крыше.

Кенджи же пришлось покинуть улочку ни с чем, слушая ругань невыспавшегося горожанина и размышляя о случившемся. Вернувшись на площадь, Кенджи направился было в сторону магистрата, но через несколько мгновений передумал. Да и что он скажет Нобу? Что почивший трактирщик внезапно ожил, чуть не пересчитал ему