По ту сторону стены - Эйа Риверголд
Девочка отпустила старика, ее голос аккуратно начал шептать:
– Я буду рассказывать свои истории до тех пор, пока ты не проснешься. Даже моя мама, которая сходила с ума, уставала от моего бреда. Ты точно не сможешь смирно лежать, как… – она вытерла горячие слезы, – как конь после скачек!
Илис легла рядом с Отемом. Солнце слепило глаза, кислые слезы щипали веки, было жарковато, но ей нравилось ощущать тепло.
– Я хорошо помню свой самый счастливый сон: в нем мне приснилось, что мы с папой завершили работу над самолетом, и теперь это устройство могло летать. Представляешь? Это значило, что я смогу взлететь, как птица, если не быстрее… Мы собрали летучий корабль по механизму одних братьев-изобретателей. Мне кажется, что они были в том сне… Если мой отец научил меня верить, то тот летчик-
мечтатель, с которым мы приземлились в пустыне, научил меня любить свою веру. Я очень благодарна ему, как жаль, что он умер… А дальше я летела, подхваченная легким ветром, рядом появился папа на своей «ласточке», мама сидела за ним. И оба они улыбались. Мы летели так долго, так легко и плавно… Я видела стену под нами, видела тревожные лица, но почему-то была уверена, что эти люди счастливы, а стена – всего лишь забор, не более того.
В середине полета ночь озарилась тысячью звезд, которые вдруг посыпались на землю. А потом настал и ее черед – луна раскололась надвое и превратилась в светлячков, что освещали наш путь. Ночное небо полностью обнажилось, стало как бархат. И странно, в том сне не светило солнце, но мне было тепло и светло. А может, оно мне и не было нужно: рядом порхало счастье.
– Как ты можешь спать? – Илис тяжело выдохнула. – Тогда я расскажу тебе свой недавний сон… Ты говорил, что был прикован к картине горящей семьи. Я же во сне видела, что огонь вокруг меня потухал. Я видела, как была окружена множеством ворцов, их лица казались такими страшными: у них были огромные глаза, в которых кружилось сумасшествие. Мама говорила, что они смотрят сквозь тебя. А там, во сне, я отчетливо ловила их взгляды на себе. Они приближались. Мои страхи приближались. Было бы намного легче, окажись они одинаковыми, но в каждом я видела что-то свое: один был похож на огромного паука, в котором я чувствовала смерти многих, другой – на змею, третий – на неизвестное мне существо. И снова тот темный силуэт, снова он был таким нечетким, таким неосязаемым, я знала лишь, что он против меня. Когда ворцы оказались в двух шагах, на мне вспыхнул огонь. Такой яркий и блестящий – я была солнцем. В ушах зазвучал добрый голос мамы, ее колыбельная, истории папы… Я была в безопасности, пока находилась в огне. Мне казалось, что до тех пор, пока я горю – буду жить. Но, когда создания приготовились прыгнуть на меня, огонь стал угасать. И в самую последнюю минуту пламя начало сжигать меня. Я плавилась; после огонь потух, и все мои страхи вихрем закрутили меня. Мне стало понятно, что жизнь моя закончилась. Я проснулась в холодном поту и с тех пор не доверяю солнцу: оно слишком ярко, и ты не видишь то, что горит внутри. Быть может, именно твое солнце сожжет тебя, когда ты так надеешься на него…
Илис разозлилась, вспомнив предательский сон. Неужели воображение не может только радовать? Она достала из кармана флакончик, подаренный Керсо, уже собираясь вылить содержимое на Отема, но морщинистые веки открылись, сонный туман развеялся в его небесных глазах.
– Оно убивает… – шепнул старик. – Керсо врет…
Отем, еле двигаясь, сел на землю. Вокруг все кружилось, голова, как луна во сне Илис, раскалывалась надвое.
– Он говорил, что это поможет… – сказала девочка, накинувшись от радости на Отема и обняв его. Ей стало в тысячу раз спокойнее, ее сердце сняло с себя оковы – дышать стало легче.
– Как он мог? – спросила Илис, когда Отем уже встал на ноги.
– У многих из нас внутри есть друзья, а где друзья – там враги. Все мы двуликие, всем нам опасно доверять. А Керсо… Он в вечной борьбе с самим собой, и пока что побеждает враг. – Отем откусил от яблока, которое дала ему Илис.
– В путь! – радостно закричал он, шагая вперед и все же покачиваясь из стороны в сторону.
Глава 13
Каждый шаг приближал далекие карточные стены. Белый мрамор словно протыкал землю изнутри, и так вырастала стена. Погода начала портиться, небо заполняло легкие дымом, солнце тускнело. Вокруг стало мутно, как будто путники шли под немытым стеклянным куполом.
Отем все никак не мог избавиться от мыслей о мосте: ему казалось, что земля под ним шевелится, что еще один шаг – и они с ужасом провалятся. Илис, напротив, словно забыла, что было с ними: ее больше интересовало то, где может сейчас находиться Керсо, ведь он попросту провалился в никуда. За этими мыслями последовали следующие: под мостом была река… может, Керсо приплывет за ними, может, его колбочка поможет, и им удастся притащить солнце в Сихрат… Путники шли устало, еле переступая с ноги на ногу. Наконец идти стало легче: теперь бугристая почва сменилась ровным покровом белого камня.
– Почему здесь другое солнце? – тихо спросила Илис.
Они говорили шепотом: им казалось, что стены очень внимательно слушают их и что один неосторожный звук может сломать карточный лабиринт. А тот, кто терпеливо строил его, тот самый великан, которому всего всегда мало и который стремится, чтобы каждое пятно ровно лежало на мраморе, мог бы разозлиться и съесть нарушителей. Впрочем, такие великаны живут в каждом из нас…
– Оно всегда разное. Как точка зрения.
Старик заметно насторожился. В лабиринте было слишком тихо.
– Отем, я долго думала о желании. И не знаю, что загадать…
Стены. Стены. Стены. Интересно, а лабиринт ли это?
– Это плохо, но в то же время вполне естественно.
Эхо летало, отскакивая то от одной, то от другой стены.
– Точнее, я не знаю, чего хочу на самом деле.
Возникало впечатление, что они вовсе не шагали, а стояли на месте: вид вокруг почти не менялся – белым-бело, белым-бело… В голове крутились разные картинки, где Илис играла главную роль: вот она стояла с родителями на вершине стены Сихрата, а вот она разрушала стену и вызволяла оттуда бедных жертв. Ей было приятно чувствовать, что все это происходит именно благодаря ей.
– Поделись хотя бы вариантами!
Отем казался другим. Илис сама не понимала, как в одном человеке могло умещаться столько личностей: она познакомилась с добрым стариком, потом он оказался трусливым предателем, затем спасителем, отважным путешественником, после он сходил с ума, у него болела душа, а сейчас он напуган. Отем как облачко, что меняло свою форму из-за ветра.
– Это же наш единственный шанс. Я думала о родителях. Но Сихрат и его жители… Я не знаю! Не знаю, что выбрать! Мне кажется, что если я загадаю какое-либо из этих желаний, оно прозвучит неискренне и не исполнится…
Илис следовала за Отемом, его плечи и горбатая спина дрожали.
– Это наш единственный шанс, Илис, нужно желать для людей…
Отем не слушал ее: он бродил не в этом лабиринте – мысли блуждали в стенах его души.
– Как сделать так, чтобы всем было хорошо? – спросила она.
– Никак. Это просто невозможно. Когда одному хорошо, всегда найдется тот, кто страдает от этого, а когда комуто плохо, то плохо только ему одному, а всем вокруг может быть хорошо. И поэтому всем всегда плохо, даже если все хорошо… – Отем остановился, чтобы выдохнуть. – Но мы постараемся угодить всем. Мы не можем в такой ситуации думать о себе… – Старик повернулся к Илис. – Ты устала? – спросил он, сползая потной спиной по стене.
– Я не знаю… Отем, получается, что… – Илис взглянула на него, – все
