По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– От наших желаний, Илис, зависит будущее. – Он кивнул, соглашаясь.
– И что же ты предлагаешь?
Они сидели, окруженные не то пустотой, не то белыми стенами. Даже небо покрылось такими же непонятными тучами. Отем и Илис застряли на холсте, еще не закрашенном бешеным порывом художника.
– Мы разрабатывали это желание чуть больше десяти лет, Илис. Фрис и я пришли к выводу, что здесь обязательно нужно два человека – две мечты.
– А разве так можно? Загадать любое желание? Керсо сказал, что мечта должна выливаться из сердца, что ты должен желать искренне.
Тишина становилась все громче. Ее эхо начало гудеть и вибрировать, ползти по стенам. Илис боялась, что прыткие существа, сливавшиеся с мрамором, отлипнут от стены, разбегутся и поползут по ней и старику, щекоча их своими маленькими лапками. Она видела их в книжках, которые мама тайком приносила с работы.
– Илис, нам придется желать это искренне, так или иначе, другого выхода нет. Один из нас должен загадать, чтобы день и ночь сменяли друг друга. Второму придется разбудить короля.
– Но разве не легче просто пожелать, чтобы пали стены?
– Нет, ни в коем случае! Это очень опасно!
– И чем же? Стены падут, солнце тут же сменит луну, снег растает! Да и король проснется! Разве не идеальный план?
Несмотря на то что план казался Илис гениальным, Отема он не устраивал.
– Нельзя… – Усталые старые глаза еле держались открытыми. – Если стены падут, большинство людей погибнет. Старики и дети, больные, слабые – их всех сожжет солнце. Посмотри на свои раны – они до сих пор гноятся. Нельзя, слишком опасно…
– Но ведь нас оно не сожгло.
Илис осмотрела раны. На поверхности красных кратеров бурлила зеленоватая жижа, на ладонях росли желтые пупырышки, готовые с минуты на минуту взорваться. Она пощупала раны – от прикосновений грязной рукой кожа будто завибрировала. Илис хотела проткнуть кожу и выжать весь гной, но отвлеклась: на мгновение ей показалось, что рядом кто-то есть. И этот кто-то быстро бегал из одного угла в другой.
– Мы летали больше двух дней. Мы привыкли к солнцу, в небе было светлее, чем в Сихрате. Тем более мы были готовы: повязки, бинты, одежда. А у остальных жителей просто-напросто не выдержит здоровье. Илис, ты не случайно смогла пережить все, через что мы прошли. Фрис готовил тебя заранее: его истории о Хонкоме, еда – он добавлял туда все необходимое, чтобы ты смогла противостоять солнцу. Даже язык, на котором общались братья, был тебе знаком… Фрис был уверен, что ты поборешься за мечту.
В словах Отема звучала та правда, около которой долго бродила Илис, но все никак не могла откопать ее.
– Но чем поможет смена дня и ночи?
– Солнце будет постепенно сменять луну, люди успеют привыкнуть. Солнечные лучи осветят стену. Многие смогут увидеть друг друга, станет тепло, снег растает, люди будут выращивать урожай самостоятельно, выздоровеют, смогут видеть больше снов, Ронус станет спать глубоким сном… Все произойдет постепенно. Понимаешь?
– Да, да, вполне разумно…
Тишину нарушил посторонний человек. Илис могла отчетливо слышать легкие шаги, словно кто-то сыплет крупу.
– А король? – спросила она. – От него не было толку все эти годы. Зачем он нам сейчас?
«Может, это ящеры», – подумала Илис и всмотрелась в стены: на них шевелились пухлые пузатые рептилии, но звук исходил не от них.
– Только он может убить Ронуса. То есть только ему известно, как это сделать. Все же он спит вот уже как три моих жизни.
На вялом лице Отема появилась слабая улыбка.
– Почему нам нужно убить Ронуса? Он же хранитель снов.
Сердце съежилось от мысли о том, что то беззащитное существо, дремлющее под великими снами, может быть убито из-за глупого желания маленьких людей. Не зная причины, по которой все его боялись, Илис искренне верила, что ничего злобного в драконе нет, и это просто суеверия жителей, когда-то поставивших на него яркую метку.
– Если день начнет сменяться ночью, есть вероятность, что Ронус рано или поздно проснется, поэтому нужно, чтобы король проснулся раньше и убил его. Тогда люди смогли бы спокойно пробраться через стену.
– Он настолько опасен? – В глазах ребенка потухла вера в милосердие сидящего перед ней человека. – Неужели нет другого пути?
– Илис, вспомни, что он сделал с Фрисом! Что случилось с Люси! Нет, определенно только этот вариант…
– Почему мы сразу не загадаем, чтобы Ронус умер? Неужели сторожевые не пытались убить его? Зачем взрослые все время прибегают к таким методам?
– У сторожевых нет того, что есть у нашего короля. Если Ронуса не убьет его величество, то король погибнет. К сожалению или к счастью, только ему известно, как пройти через стену.
– Но ведь мы прошли через нее! Мы перелетели через стену.
– Ему может быть известно, как освободить каменных: тех, кто стал частью стены! Илис, мы с Фрисом десять лет думали об этом и пришли к такому выводу. Только этот способ подарит нам надежду. Больше никакой.
Они встретились взглядами и еще долго не могли понять, что с ними стало, что поменяло их, что сделало их до такой степени неузнаваемыми, но все без толку. Перед собой оба товарища видели совершенно разных людей.
– Хорошо, – медленно заключила Илис, смирившись с правотой старика. – Я загадаю о дне и ночи. Спи, Отем, мне кажется, ты устал…
Девочка отвернулась от него и прислонилась спиной к стене. Ей было неприятно ощущать беспомощность и понимать, что в большей степени старик был прав, а еще совесть стала грызть ее сердце за то, что она смела защищать ту тварь, которая превратила маму в камень и лишила ее отца. А детская жалость к беспомощным душам, чья судьба висит на тонком волоске, грызла сердце, и вот Илис сидела, придерживая ладонями едва работавшую голову.
– Хорошо, да, я устал. Давай отдохнем.
Отем опустил усталые веки и ушел в сонное царство. Илис осталась наедине с тишиной. Тревожное чувство того, что рядом кто-то ходит, не оставляло ее, но и ощущение вины протыкало и без того потрясенное сердце.
– Отем, ты слышишь?
Однако старик храпел и ничего не ответил. Ей начало казаться, что этот кто-то заметил их и специально бегает вокруг на цыпочках.
– Отем, мы не одни…
Чтобы отвлечься от неприятного ощущения, Илис представила, что на белой стене собралась тысяча мух. Насекомые бегали и прыгали, летали, рисовали, пели, и именно поэтому на мраморных стенах оказались едва заметные кривые волны: это все дело рук надоедливых мошек со страничек книг! И вот воображение строит облик поедающего насекомых ящера.
Но раздумья не отвлекали от глухо доносящегося шепота. Илис привстала и окликнула:
– Кто здесь?
В ответ послышалось невнятное пищание. В голову лезло любопытство, казалось, что оно было куда сильнее страха. Отем крепко спал и даже похрапывал. Илис посчитала, что в окружающей белизне она в любом случае сможет найти загорелое медовое лицо товарища, его грязную одежду. Он не сольется со стенами. С этой мыслью она достала из-под прилипшей к вспотевшему животу кофты рюкзак, который заранее, до моста, додумалась спрятать, и последовала за голосом.
Однако писклявый возглас убегал от нее, более того, он смел хихикать. Илис шагала так, словно находилась в родном Сихрате, лишь ночи здесь были белыми. Она пыталась позвать бегуна, но никто не отвечал. Теперь отчетливо были слышны чужие шажки, даже заносчивый писк уже казался законченным предложением.
– О нет, оно укатилось! – кричал незнакомец.
– Что укатилось?
Илис чувствовала, что тот, за кем бежала она, стал гнаться за ней. Ей становилось страшно от той мысли, что она, быть может, сходит с ума и на самом деле сидит в пасти черной змеи, одурманенная ее сладким ядом. Однако, оглядываясь, Илис обнаружила, что медовый товарищ исчез из ее поля зрения. Волнение, которое вцепилось в ее
