Корона ночи и крови - Мира Салье

– Что ж, тогда вернемся к нашим играм, друг.

Эпилог

Полностью обескровленный риналец не погибает. Иссушенное тело способно оставаться «живым» на протяжении долгих столетий. Несложно понять, как вернуть его к жизни. Однако, если испить такое количество крови зараз, риналец навсегда потеряет возможность обходиться без нее.

Дневник неизвестного

Кэллам

– Пей.

– Нет.

– Бессмысленно сопротивляться, брат, все твои силы у меня. – На лице Эмиля отразилось холодное удовлетворение. – Но я верну их, когда ты докажешь, что готов. А теперь пей.

Двое ринальцев снова приблизились к нему. Один удерживал его на месте, а второй заливал ему в рот кровь прямо из кувшина. Судя по вкусу – человеческую.

Кэл пришел в сознание несколько часов назад в какой-то мрачной комнате, которая, несомненно, располагалась не в замке Риналии. Окна были задернуты занавесками, поэтому он не мог увидеть, в чьих землях находится. Но явно не в темнице. Комната была большой, чистой и сухой. Холодный каменный пол был испачкан лишь кровью, которую его заставляли пить. Он сидел на коленях в домашних штанах, босой и с обнаженным торсом, а на руках у него были толстые кандалы, цепями прикованные к стене.

Он не знал, сколько прошло времени с того дня, когда он заснул в объятиях Деллы.

Эмиль так и не ответил на вопрос, как выбрался из заточения. Несложно догадаться, что его освободила Анаида. Гребаная сука не успокоилась бы, пока не нашла объект своей страсти.

Эмиля полностью обескровили, а его иссушенное тело захоронили в Ничейных землях. Чтобы разрушить защиту Кэла, потребовалось бы всего пара капель его крови – на берегу, когда Анаида поджарила ему мозги, ее пролилось предостаточно. Но как она отыскала то самое место?

Кто-то в замке помогал лорду Фейну и отправлял Делле послания. Кто-то выдал секрет Кэла. И он боялся узнать имя предателя, потому что об этой тайне было известно лишь нескольким близким.

– Ты все забыл. – Эмиль возвышался перед ним, облаченный в королевскую мантию и рубиновую корону. – Забыл, как мы впервые испили кровь, какую силу чувствуешь, когда не воздерживаешься.

– Я ничего не забыл, – сквозь зубы процедил Кэл. – Я всего-навсего предпочитаю жить, руководствуясь ясным разумом, а не затуманенным и опьяненным кровью. Это ничем не лучше животных.

На лице Эмилиана медленно расплылась угрожающая ухмылка.

– Мы и есть животные, брат. Главные хищники поднебесного мира.

– Ринальцам не нужно убивать, чтобы жить.

– Ты хотел сказать «выживать». Мы принцы ада, но и наполовину ринальцы, прошедшие ритуал кровавого пробуждения. Пять лет я не пил кровь, и мысль о ней была словно заноза в голове. Она колола и просачивалась все глубже и глубже. Согласен, с этим можно жить, но зачем? Зачем терпеть занозу, если ее можно легко вытащить?

– Не думал, что ты настолько слаб, брат. – Кэл посмотрел на него из-под нахмуренных бровей и сплюнул остатки крови, скопившиеся во рту.

– Не путай слабость с нашей истинной сущностью, – презрительно хмыкнул Эмиль. – С каждым годом все больше ринальцев отказываются проходить ритуал кровавого пробуждения. Ты слепо полагаешь, что им тяжело жить с мыслью о крови? Нет, виновата твоя репутация. Никто не желает угодить в руки кровавого демона из-за малейшей ошибки, хотя бы раз позволив себе сорваться. Ты ослабил мое королевство и сделал слабыми ринальцев. Но я все исправлю.

– Я этого не допущу.

Улыбка Эмиля стала хищной.

– Напротив, ты мне поможешь. Ты ничего не знал, когда иссушал мое тело, ведь так? Иначе не отважился бы на подобный шаг.

– О чем ты? – искренне удивился Кэл.

– Скоро ты все поймешь и станешь таким, как я. – Глаза Эмиля вспыхнули и налились кровью, а изо рта показались клыки. – У меня было много времени все обдумать. Король Риналии, наш лжеотец, однажды сказал мудрую вещь: если ты не достиг цели, значит, где-то допустил ошибку. И он был прав. Но, в отличие от тебя, я осознал свою ошибку, поэтому всегда достигаю цели. Всегда. Одна из моих главных целей – это ты, брат. А теперь пей.

Эмиль ненавидел его, но лишь потому, что считал: раз они близнецы, а их сила поделена пополам, значит, должны быть только они. Вдвоем. Именно поэтому он не терпел в их кругу посторонних, искренне полагая, что Алин пытается занять его место в жизни Кэла. Близнецов с рождения связывают крепкие узы, особенно если дети – принцы ада.

И Эмиль будет держать его здесь, пока не добьется полной покорности или пока Кэл не сойдет с ума от крови.

Они близнецы. Две частички друг друга. У них всегда все было общее.

Одна кровь.

Одно королевство.

Одна женщина.

Но Кэллам больше не намерен делиться.

Он догадывался, что именно сделал Эмиль: занял место и короля, и принца Риналии, ведь точно так же однажды поступил Кэл. Он старался не думать, как это ранило Деллу. Он заснул в ее нежных объятиях, а на утро очнулся невесть где, закованный в цепях.

Дерьмо.

Он обязательно найдет способ освободиться и все исправит. Сгноит весь ад, если придется, и отомстит брату за каждую слезинку, упавшую с ее щеки.

Сейчас же Кэл жалел лишь об одном – о том, что не успел рассказать Делле о своих чувствах. Не потому, что сомневался в них, а потому, что не хотел оттолкнуть ее. Она решила остаться его женой, но он побоялся спугнуть ее, особенно когда она только-только начала доверять ему.

Все произошло слишком быстро. Его чувства, словно крошечный огонек, засияли в глубинах первобытной страсти, порождаемой дьявольской меткой. Но с каждым днем этот огонек мерцал все ярче и ярче, пока не вспыхнул в нем обжигающим светом.

Кэл не до конца разобрался в себе, не знал, разделяла ли Делла его чувства. Он понимал только, что любит ее. И будет любить до тех пор, пока не потеряет всякую способность испытывать какие-либо чувства. Навсегда. И не потому, что связан с ней всем своим существом, а потому, что она этого заслуживает.

Он бы еще сотни раз искупался во вражеской крови ради крохотного шанса признаться ей в любви, прежде чем его разум окончательно поглотит алая пелена.

«Я найду путь, чтобы вернуться к тебе. Обещаю, моя маленькая мышка», – подумал он, когда ему в рот залили новую порцию крови.