Корона ночи и крови - Мира Салье
У нее в груди что-то болезненно кольнуло. Ранило так, что с силой отдало в голову, сжало и подкосило ее. Она не могла снова оказаться в клетке и кандалах. Не после того, как провела в них всю жизнь. Не после того, как вкусила свободу.
Делла билась в цепях, сдирая запястья в кровь, но боль в руках – ничто по сравнению с болью душевной. Внутри нее растекался ужас, и она будто наяву видела, как стены ненавистной башни сдавливают ее. Она ведь клялась, что больше никогда не почувствует себя беспомощной и загнанной в клетку.
Неужели все было ложью? Испытывал ли он к ней хоть что-то, кроме вожделения? Безусловно, само по себе желание не могло вызвать любовь – лишь отклик тел, отклик его силы, струившейся по ее венам. Но благодаря влечению они с Кэлом проводили много времени вместе, открывались друг другу. И пусть она даже себе не признавалась в чем-то большем, пусть с обоими близнецами ее связывало родимое пятно, это было не одно и то же. Настоящий Эмиль никогда самозабвенно не целовал ее, не обнимал ее, оберегая сон, не делился с ней подробностями своего прошлого, тревогами и переживаниями. Все это лишь порождало большее, иные чувства.
Дьявол ее побери, она влюбилась в кровавого демона.
Полюбила Кэллама Дас’Вэлоу.
Но того Кэллама, которого она полюбила, никогда не существовало. Это была очередная маска, роль, которую он умело сыграл. Даже чувство вины из-за смерти Николаса он проявлял настолько реалистично, что она, как идиотка, поверила в его уязвимость.
Но теперь Делла поняла. Желание могло перерасти не только в любовь, но и в ненависть. Сейчас, в это самое мгновение, когда она билась всем телом, стремясь вырваться из оков, она ненавидела Кэллама Дас’Вэлоу каждой частичкой души. И от переизбытка чувств она не просто дрожала – ее трясло всем телом, желчь подкатывала к горлу, а голова кружилась.
Делла не знала, как избавиться от ощущения, будто ее сердце стерли в пыль, будто в груди разверзлась пустота. Что, если и ее чувства не были настоящими? Если бы их не связывала дьявольская метка, смогла бы она полюбить его?
– Ты забыла задать еще один вопрос, Делла. – Голос Кэла доносился словно сквозь толщу воды. – Кому Дьявол приказал взять кровь у своего сына? Ты ведь читала дневник. Кем был его верный слуга?
– Мне плевать, – закричала она, проклиная его под звон ненавистных цепей.
– Кажется, мы уже уяснили, что я чувствую ложь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Ладно, я отвечу сам. Кровь в утробу твоей матери ввел король Риналии. Тот, кого я многие годы считал своим отцом. А как думаешь, почему Дьявол попросил сделать это именно его? Почему королева Мирита была рядом с ним?
Делла дергала руками и билась в кандалах, не желая слышать его, изо всех сил пытаясь заблокировать боль, которая растекалась в груди.
– Да, Делла. – Кэл склонил голову набок и помедлил секунду, прежде чем продолжить: – Король Риналии и есть тот самый демон, который совершил насилие над королевой Мирита. Твой родной отец. Ты – единственный живой потомок древних правителей династии Дас’Вэлоу. Мы с тобой будем править поднебесным миром. Дочь короля Риналии и наследник повелителя преисподней.
И тогда она словно взорвалась.
Из ее тела хлынул кровавый туман, расщепив кандалы в пыль. Он исходил из ее рук и груди, изливался отовсюду, пока не превратил окружающий мир в различные оттенки красного. Берег содрогнулся.
Делла медленно открыла глаза, почувствовав, что они налились кровью, и устремила взгляд на предателя. Все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы никому не причинить вреда. Сотни воинов на берегу не заслуживали этого.
И сила будто услышала ее. Подчинялась ей.
Ринальцы лежали на земле парализованные. Все, кроме принца ада, который окружил себя защитой от своего собственного дара. По беззвучно шевелящимся губам Делла поняла, что он повторял одно-единственное слово: «Как?»
На ее губах расцвела жестокая улыбка.
В прошлый раз потоки кровавого тумана помогли ей спасти его.
Теперь же она спасалась от него.
Ей не нужно было касаться Кэла. Она отчетливо чувствовала с ним связь и хваталась за нее. Невероятная мощь сотрясала ее до самых костей. Тело гудело от чужеродной силы, и Делла явственно ощущала, как она носится по венам. Новые ручейки тумана вытекали из нее, все больше и больше ослабляя демона. Кровавые щупальца окружали его щит, били по нему, стараясь найти брешь так же, как когда-то в сражении с Анаидой.
У Кэла от напряжения подгибались колени, и он скрежетал зубами, пытаясь помешать ей, подобно паразиту, тянуть из него силу. Но Делла приняла ее, поэтому та не причиняла боль и не ослабляла. Магия мурлыкала, извиваясь вдоль ее линии родимого пятна, и, словно песня, наполняла тело. Скопившаяся в уголках глаз, она стекала по ее щекам, подобно кровавым слезам.
Кэл, стоя на коленях, неистово закричал и вскинул руки. В его красных радужках не осталось ничего, кроме холодной ярости – истинного лица принца ада.
Затем все изменилось. Он потянул силу на себя, и та перестала петь, будто зарычала на самозванку изнутри и начала покидать ее.
Делла видела единственный выход, пока он не снял защиту и туман не рассеялся. Она вызвала крылья и взмыла в небеса. Лишь поднявшись достаточно высоко, посмотрела вниз. Окружающий мир все еще купался в кровавом тумане.
И что теперь? Куда ей лететь? Весь центр Виана лежал в руинах. Земли людей вскоре наверняка постигнет та же участь.
Но она знала одно – в Риналии ей больше небезопасно.
Делла не замедлялась ни на секунду. Летела быстрее, чем когда-либо, стараясь поскорее увеличить расстояние между ней и ринальцами. Она чувствовала, насколько Ами тяжело, но умоляла ее поторопиться, и та не подводила. Холодный воздух щипал щеки. К тому времени Делла понятия не имела, как далеко забралась, продолжала, тяжело дыша, мчаться вперед.
Страх и слабость – откуда они взялись? Она думала, что смогла похоронить эти отвратительные чувства. Но предательство Кэла перечеркнуло все время, проведенное в Риналии.
И почему ей никак не удавалось унять ненавистную дрожь?
А все потому, что вместо счастливого будущего с любимым мужем, обретенных друзей и семьи, долгожданной свободы она получила кинжал в самое сердце.
Сейчас Деллу не волновало ее происхождение, не волновало, чьим сыном он в действительности был – пусть даже порождением самого страшного монстра во вселенной. Ее сознание вопило от боли его предательства.
Кэллам Дас’Вэлоу
