Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

— С домовым переговаривается, — догадался Дилан.

— Странно, что детей не видно, — Хризолит прищурился, заслонившись ладонью от солнца. — Ясный день, а у них дверь наглухо закрыта и ставни тоже.

— Ага, словно в осаде сидят... А домовой, похоже, отвечает. Я боялся, что он вовсе с нами говорить откажется.

— Только учти, что домовому особой веры нет. Он завсегда хозяина выгораживать станет.

— Эй! Подьте сюда, чего скажу!

Дилан и Хризолит завертели головами, не сразу сообразив, что тихий голос доносится от бани. Из всех дворовых построек она единственная уцелела, хоть и обгорела с угла.

— Да не шугайтесь! Метки только на избе стоят.

— Это обдериха, — сказал Хризолит. — Не подходи близко. А внутрь вообще ни ногой!

Дилан кивнул. Про банную хозяйку он слышал, хотя на усадьбе Мидира, где было две бани, обдерихи не водились, только банники.

— Чьи метки? — спросил Хризолит, останавливаясь в шаге от бани.

— Да если бы я знала! — Голос слышался из-за приоткрытой двери. Сама обдериха не показывалась. — Сильный он, вроде лесного хозяина, и тухлыми яйцами смердит. Перед полнолунием налетел, как туча, весь двор накрыл. Такой страх! Я под полок забилась, а домовой — под печку. Теперь и выйди боимся. Одна радость — к избе никто подступиться не может. Водяницу, которую хозяин реки послал, по порогу размазало, еле утекла!

— Это важные сведения, — Хризолит достал из сумки печатный пряник. — Что ещё знаешь?

— Убери! — рыкнула обдериха. — Я не за плату. Справедливости хочу! А то что же это делается: не успели обжиться, как нас и пожгли! Ни за что, ни про что!

— Это был поджёг? — спросил Дилан.

— От молнии загорелось. Но это всё потому, что на Кузьме проклятье лежит. Лиса Патрикеевна постаралась, полюбовница его бывшая. А только не виноватый он! Это она капкан поставила! Змея подколодная!

— Какая змея? — нахмурился Хризолит.

— Акулина! Чтоб ей на том свете на цепи сидеть и свои кости глодать!

— Жена Кузьмы поставила капкан на лису?! — ахнул Дилан.

— Ну да, — обдериха вздохнула. — Сначала всё мужа неволила, мол, хочу лису на воротник. А он слово дал Патрикеевне, что никогда ни одну лису не тронет. Ну и отнекивался всё, отшучивался. Акулина и взревновала. Следить начала. Кузьма, как оженился, с лисой и не встречался почти. Так, забегала она изредка, мимоходом. А всё же Акулина их выследила. Подслушала, как лиса обещалась вскорости вернуться и чем-то Кузьму порадовать. Вот Акулина и раздобыла втихаря капкан, в предбаннике у меня спрятала... Хотела я это железо сгноить, да не успела!

— Хочешь сказать, что Лиса Патрикеевна, на весь свет прославленная своей хитростью, попалась в капкан? — не поверил Хризолит.

— Лисёныш её попался. Замуж-то Патрикеевна за мужика не пошла, а сынишке всё же решила отца показать. Акулина капкан мужним потом натёрла и возле тропы поставила. Лиса, должно быть, решила, что Кузьма их ждёт. Ну, лисёныш вперёд и побёг... Голову ему зубьями раздробило.

— Где этот капкан? — спросил Дилан.

— Лиса забрала. На нём и прокляла Кузьму.Крепко вышло — на крови-то.

— А ты откуда всё это знаешь? — Хризолит присел, заглядывая в дверную щель. — Видела?

— Да если бы! Мне в лес ходу нет. Лешачиха рассказала — уже опосля, как мы погорели. Позлорадствовать явилась. Дескать, скоро от вашего хутора и бревна на бревне не останется. Ну, сами знаете, лесные дворовых терпеть не могут.

— А Лисе Патрикеевне ты не пыталась весточку передать? Рассказать, как всё было.

— С кем я передам? Лес вокруг! Да ещё метки эти! К нам теперь и не заходит никто. Мельник давеча заглядывал, так ему веры нет...

— Тикаем! — С крыши кубарем свалился Анчутка. — Быстро!

Его неподдельный страх отбил всякое желание у Дилана с Хризолитом задавать вопросы. Подхватившись, они кинулись напрямик — через крапиву — в лес. На заячий манер запетляли между деревьями. Последний раз Дилан так бегал в памятную Купальскую ночь, когда уносил из леса цветок папоротника.

Анчутка мелькал впереди, потом остановился так резко, что Дилан налетел на него.

— Уф-ф... Кажись, оторвались! — Бес ухмыльнулся и одёрнул свой красный кафтан. — Вот это я страху натерпелся! Смотрю сверху, а там тень! На небе ни облака, а к избе тень мчится! Огромадная, как туча грозовая!.. — он замолчал и тревожно огляделся. — А где Хризолит?!

Глава 6. Страшная месть

«За чужим погонишься — своё потеряешь»

Русская пословица

Пироги закончились, пряники тоже. Дилан и Анчутка даже карманы вывернули и крошки вытрясли — для самых мелких моховиков. Лесавки прочёсывали Спасский лес поверху, а Весёлые Плясуны с их огоньками — под землёй, проверяя каждую мышиную нору и каждую кротовину.

— Ну куда, куда он мог деться?! — Дилан то и дело посматривал на небо. Судя по солнцу, Хризолита не было уже час. — Анчутка, ты что, спишь?! Вставай, надо отыскать какую-нибудь змею и просить о помощи!

— И кто с ней разговаривать будет? — Анчутка зевнул и поправил под головой свёрнутую котомку. — У змей особенный язык. Я их с пятого на десятое понимаю. И переспрашивать нельзя, они от этого злятся.

— Просто они предпочитают собеседников поумнее! — послышался знакомый голос. В корнях сосны, возле которой устроился Анчутка, открылся подземный лаз и оттуда появился Хризолит. — Эй, хватит бока отлёживать! Тебе за что жалованье платят? Подъём! Отправляемся в Нетрожный лес.

— Ты где был?! — Дилан схватил его за плечи. — Ты цел? Мы думали, тебя тень утащила!

— Какая тень?

— Которую на плетень вешают! — Анчутка со стоном поднялся. — Жалованье... Кукушкины слёзы у меня, а не жалованье! Бегаешь, бегаешь, ажно живот к хребту прилип...

— На, только не ной! — Хризолит достал из сумки два пряника. Поменьше отдал Анчутке, побольше разломил пополам и половину протянул Дилану. — Перекусим на ходу, время дорого.

— Как будто это меня ждать пришлось! — фыркнул Анчутка. — Ты куда провалился-то?

— Да тётушка моя шутку сшутила! Или кузина... Нет, скорее всего, тётушка. Чувствуется её стиль.

— И в чём шутка?

— Колечко Кузьме Скоробогатому подбросила. Есть такие волшебные кольца. Дарят их особенным людям —