Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
— Тихо! — прикрикнул на них Мидир. Он с раннего утра разбирал накопившиеся за неделю жалобы от людей и нелюдей, а время уже приближалось к обеду и в раскрытые по летнему времени окна уездного суда проникали соблазнительные ароматы из расположенного неподалёку трактира.
«Лабардан готовят», — с тоской подумал Мидир. Он любил рыбные блюда. Вот только столоваться вне дома зарёкся с тех пор, как принял на себя нелёгкое бремя судьи. Отравить его, разумеется, не рискнули бы, а вот приворожить попытки были. Не подействовало, конечно, но уж лучше бы подействовало, чем животом маяться после ядрёного зелья!
Судья со вздохом откинулся на высокую спинку жёсткого дубового стула. Соблазн обставить присутственное место мягкой мебелью Мидир преодолел — и без того в приёмные дни посетителей набивается больше, чем хотелось бы. Даже из Благого уезда приезжают, и пошлина на мосту не останавливает.
— Хризолит, ещё осталось что-то непрочитанное?
— Одна писулька, — откликнулся секретарь. Он расправил на столе покоробленный от влаги лист и начал читать вслух, водя пальцем по растёкшимся строкам: — От Водяного, хозяина Нечай-реки, жалоба на вора Кузьму, прозванного Скоробогатым. Оный вор подлой хитростью угнал моё стадо дойных коров с телятами и быка с ними, а, такоже нанёс телесную обиду водянице, то самое стадо пасущей...
— Снасильничал, что ли? — удивился Мидир. — Экий непривередливый.
Для человека зеленокожая водяница могла показаться привлекательной разве что с пьяных глаз.
— Нет, — усмехнулся Хризолит, — там драка была. Кузьма её гребень сломал.
— Отчаянный человек. — Мидир достал из ящика стола серебряную бонбоньерку с шоколадными конфетами. — Анчутка, хватит дуться, как мышь на крупу! Проверь самовар.
Бес, хмуро сидевший на подоконнике, оживился и подскочил к пузатому ведёрному самовару, для которого в углу было отведено особое место. Потрогал блестящие бока.
— Горячий! И заварка в аккурат настоялась.
Он расставил на расписном подносе чашки. Приподняв крышку фарфорового чайника, с удовольствием вдохнул густой лесной запах. Мидир Гордеевич предпочитал пить зелёный чай, смешанный с листьями мяты, малины и земляники.
Хризолит принюхался и поспешил дочитать жалобу:
— Посему требую полного удовлетворения убытков и возврата похищенного стада, а вора Кузьму и всех его домочадцев требую в кандалы забить и продать головой в холопы.
— Требует, вот как? — Судья поморщился и надкусил конфету, сладостью перебивая неприятный привкус от чужой дерзости. — Этот Кузьма мне определенно симпатичен. Чтобы с водяными связаться, немалую отвагу надо иметь. Или познания в хитрой науке. Он что, колдун?
— В том-то и дело, что нет, — ответил Хризолит. — Даже не знахарь.
— Отчего же, в таком случае, Водяной сам не разобрался со своим обидчиком?
— Я так думаю, что с Кузьмой этим всё непросто, — сказал Дилан, отвлекаясь от переписывания набело решения очередного дела. Это была работа Хризолита, но, в силу большой загруженности суда, Мидир приобщил к секретарским обязанностям и юного тилвит тэг, дабы набирался житейской мудрости. — Если он простой мужик, значит кто-то из волшебного народа ему помогает. Ну, сами посудите: разбогател Кузьма подозрительно быстро...
— Разорился тоже скорой ногой, — заметил Хризолит, потянувшись к подносу за своей чашкой.
— А потом его кто-то научил, как водяных коров угнать, — продолжал рассуждать Дилан. — Вот потому хозяин реки и осторожничает, что не уверен, кто именно Кузьме покровительствует.
— В Ирландии бы такое дело до суда не дошло. — Мидир стряхнул шоколадные крошки с лацкана щегольского сюртука. Положенный по должности вицмундир господин Ардагов не носил, считая уродливым. — Там угон скота — освященная временем традиция.
— Не только в Ирландии, — поддакнул Дилан.
— Вот именно. И потому я склонен отложить жалобу Водяного в долгий ящик. Но сдаётся мне, что на Кузьме Скоробогатом сошлись клином чьи-то интересы, и вот это было бы полезно узнать. Анчутка, что ты слышал про Кузьму? Кто помог ему разбогатеть?
— Говорят, лиса ему служила, — бес шумно отхлебнул чай. — Патрикеевна из Нетрожного леса. Кузьма её в своём курятнике поймал, а она откупилась — клад указала, да и опосля помогала советами.
— За тощих мужицких кур золотом заплатила? — не поверил Хризолит.
— Ну, может ей сам Кузьма приглянулся. Лисы, они такие... любвеобильные. Только замуж она за него не пошла. А как мужику без хозяйки в доме? Вот Кузьма и нашёл себе в городе смазливую вдовушку.
— А-а-а, — протянул Хризолит, — дело ясное: не поделили две красотки одного мужика. Всё зло от баб!
Дилан толкнул его под столом ногой. Не следовало наводить Мидира Гордеевича на мысли о женском коварстве. Только-только бросил горькую пить, волосы остриг, делами занялся.
— Нет, это не исчерпывающее объяснение... — Мидир задумчиво уставился на узор из чаинок в своей чашке. — Допускаю, что лиса могла отомстить изменившему ей любовнику, но кто научил Кузьму, как угнать водяных коров?
— Да мало ли у хозяина реки ненавистников? — пожал плечами Анчутка. — Он ведь жадный, всю воду под себя гребёт, даже подземную. Озеро моё три источника питали, а нынче только один остался!
— А не ты ли Кузьму подучил? — прищурился на него Хризолит.
— Я что, дурак?! Водяного дразнить — себе дороже. Ну, позлится он, так мне с того никакой выгоды... — Анчутка беспокойно заёрзал на стуле. — А ведь он меня и впрямь заподозрить может! И разбираться не станет — мигом озеро высушит!
— Тем важнее тебе докопаться до правды, — сказал Мидир. — Так что лети на тот берег и узнай доподлинно, что там у Кузьмы с лисой вышло.
— Можно мне с ним? — Хризолит азартно сверкнул глазами. — У меня в тех местах родственники живут. Я бы их порасспросил.
— Я тоже могу сбегать! — вызвался Дилан. — А то Анчутка опять кого-нибудь из Благого двора эльфом назовёт и драка выйдет.
— А как их называть? — фыркнул бес. — Все в зелёном, по лесам и полям шастают, одичали в конец. Лесавки и то разумнее.
Благие фэйри после смерти их последнего короля и впрямь одичали, смешавшись с местными луговыми и лесными духами. Среди людей — в деревнях и уездном городе Спасске — жили немногие.
— Лучше всего называть их Народом. А эльф — это обидное слово, — наставительно сказал Дилан. — Даже песня такая есть: «Меня ты эльфом назовёшь, назавтра
