Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
Мидир почувствовал, как содрогнулась королева. Фэйри притерпелись к железу, но одно дело перочинный нож или лошадиные подковы, и совсем другое — пудовые рельсы, отравляющие землю и воздух. Кто из неблагих выдержит постоянный запах железа, раскалённого от мороза зимой и от солнечного жара летом? Мидир с горечью подумал, что такое испытание и ему не по силам.
— Я же сказала, хватит угроз, — Элис поморщилась. — Что именно ты хочешь?
— Жертвы, — Касьян поднял сжатые кулаки. — Десяток сильных нелюдей каждый месяц. Не мелких бесов, сильнее.
— И как передавать их тебе?
— Я всё продумал. Имение Почечуевых отошло казне. Наследник у них оказался не жилец, последовал за батюшкой с матушкой. На месте деревни поставят заводик, будут канаты делать и парусину. На реке первым делом устроят причал. На пароходе мои люди ходить станут, вот им и передавайте гостинцы.
— На пароходе из твоих жертв вся сила утечёт, — резко сказал Дэниел. — Слишком много железа.
— Я приготовил специальные ящики, — Касьян Егорьевич ухмыльнулся, показав жёлтые зубы, — доплывут, как в колыбельках.
— И сколько времени ты намерен требовать с нас дань? — спросила королева. — Год?
— Восемь лет. Потом закончится срок моего договора с императором. И я... уйду.
Мидир быстро подсчитал про себя. Восемь лет — это девяносто шесть месяцев, то есть, девятьсот шестьдесят жертв!
— Благой уезд, — тихо сказала Брина, подавшись к Элис.
Королева кивнула. Благой двор так и не оправился после охоты на ведьм. В своём уезде за рекой они жили разрозненно и, когда умер последний король, не удосужились выбрать нового. Опрометчивая беспечность. Теперь даже некому за них заступиться.
Дэниел и Брина переглянулись с предвкушающими улыбками.
«Им не привыкать, — Мидир припомнил историю Неблагого двора. — Было время, платили дань демонам. Теперь будут платить Касьяну. Но кто же он такой?»
— Когда ждать пароход? — деловито уточнила королева.
— В следующем месяце. А пока что, не в службу, а в дружбу, расстарайтесь для гостя. Проголодался я с дороги.
— Что ж, — она улыбнулась, — наш двор славится своим гостеприимством. И чтобы отпраздновать наше знакомство, позволь предложить тебе особое угощение...
Мидир всё понял до мгновение до того, как Элис повернулась к нему. Он вскочил, пинком отбросив кресло. Чёрная молния, сорвавшаяся с кинжала королевы, пролетела мимо, расколов стекло в окне.
— Ты совершаешь ошибку, Элис! Остановись, пока не поздно!
— Нет, это ты ошибся, Мидир! Когда твой выкормыш сжёг мою ведьму, неужели ты думал, что это сойдёт тебе с рук?
— Да что с ним разговаривать! — прорычал Дэниел. — Придушить и всех дел!
Оскалив длинные клыки, он перескочил через стол. За ним ринулась Брина.
— Стоять! — В правой руке Мидира появилось пятиконечное копьё, а в левой — посеребрёный щит с золотой кромкой. Его атрибуты, за тысячи лет ставшие привычными, как части тела.
«До чего нелепо я сейчас выгляжу, — царапнула досадливая мысль, — в визитке с жабо и с копьём!»
Неблагие фэйри остановились, заколебавшись. Как сражаются сиды, они знали не понаслышке.
— Надо же, каков удалец! — Касьян двинулся вокруг стола к Мидиру. — Дай-ка посмотреть на тебя.
Тяжёлые веки приподнялись. Мидира ожгло жуткое воспоминание: поле битвы при Мак Туиред, вождь фоморов Балор, с его смертоносным взглядом единственного глаза... Веко ему поднимали шестом... Анчутка тоже что-то говорил про дурной глаз!
Мидир поднял щит, закрываясь от взгляда Касьяна и метнул копьё.
***
Пока Дилан ощупывал вывернутые в суставах ноги Анчутки, бес молчал, только дышал рвано, со всхлипами.
— В голос кричи, — посоветовал Хризолит, удерживая его за плечи. — Легче будет.
— Тебя бы так! Советчик хренов! — сорвался на визг Анчутка. Как раз в этот момент Дилан вправил ему вывих на левой ноге.
— Всё уже, всё, — приговаривала Алёна. Прикасаться к бесу она не решалась, чтобы не мешать лекарской волшбе, но сидела рядом. — Потерпи ещё немного... Воробушек, у него и со второй ногой что-то неладное.
— Вижу, — Дилан вытер взмокший лоб. — Держись, сейчас больно дёрну.
Анчутка заорал, выгибаясь в хватке Хризолита. Окружившие их русалки сочувственно вздыхали.
— Суставы я вправил. Но он весь избитый, нужно смазать, а бальзама у меня с собой нет.
— И не надо, — сказал Ивка. — Теперь его озеро вылечит.
Русалки подхватили Анчутку, всей толпой потащили к воде, окунули с головой.
— Это правда поможет? — спросил Хризолит.
— Должно.Это ведь его озеро. — Дилан поднял пропылённый армяк Анчутки. Заботливо отряхнул. — Но кто его так? За что?
— Словно взяли за ноги да об землю шваркнули, — змей передёрнул плечами. — Или волокли по камням. Хорошо хоть крылья уцелели.
Он выглядел раздосадованным, и Дилан догадывался, отчего. На груди Любаши поблескивало ожерелье из стекла и жемчужин, а прибежала она вместе с Хризолитом.
«За ноги и об землю... — Дилан попытался представить, кто сумел поймать беса в птичьем обличье. — Неужели Леший?»
— Ну вот, оклемался болезный! — Русалки со смехом вели Анчутку обратно. Он подволакивал ноги, но ссадины перестали кровоточить и подживали на глазах.
— Зачем ты вылез?! — кинулся к нему Дилан. — Хоть до утра полечись!
— Нет у нас времени до утра, — прохрипел Анчутка. — Слушайте... Сюда едет Касьян Егорьевич Подземцев...
— Касьян Егорьевич? — Любаша фыркнула. — Вот уж не повезло барину с имечком!
— Это не просто имя... — Анчутка сел на валун, зябко обхватив себя за плечи. Алёна набросила на него армяк. — Он вообще не человек. Он Касьян. Настоящий!
Хризолит протяжно свистнул. Русалки попятились, завертели головами, словно ожидали, что из ночных теней появится что-то страшное.
— А кто такой Касьян? — спросил Дилан. Это имя он слышал впервые.
— Святой немилостивый, — ответил Ивка. — Двадцать девятого февраля его празднуют. По деревням в этот день избы запирают и даже по нужде стараются не выходить, особенно до полудня.
— Да не святой он! — вмешалась Любаша. — Недаром говорят: Касьян на что ни взглянет — всё вянет.
Русалки
