Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

Он кинулся к окну, распахнул ставни, высунулся по пояс и досадливо цокнул языком. Увидеть ворота мешал угол дома и розарий. Дилан встал рядом, прислушался. Анчутка остался уныло цепенеть за столом.

В саду взметнулись, роняя листву, ветви яблонь. Шквальный ветер растрепал волосы Хризолита, запорошил глаза Дилану. Скрипнул дубовый засов на воротах, заржал конь.

— Запереть всё! Никого не впускать и не выпускать!

Дилан вздрогнул, не сразу узнав голос Мидира. Всегда музыкально-певучий, даже в гневе, сейчас он звучал низко, со звериным рычанием.

— Вот вам и фунт лиха, — пробормотал Хризолит, захлопывая окно. — Ну, теперь ему и подавно деваться некуда.

— Ты о чём? — насторожился Дилан.

— О том, что с Касьяном только Великий Полоз справится. Так что придётся вашему господину на поклон идти.

Анчутка поднял голову и пристально посмотрел на Хризолита.

— Да ну? А твой Полоз сам Касьяну не поклоняется ли?

— Полоз никому не поклоняется!

— Это радует. — Дверь в кухню распахнулась. На пороге, держась за притолоку, встал Мидир.

Дилан ахнул. Одежда господина Ардагова была в полном беспорядке: правый рукав визитки свисал лохмотьями, золотое кружево жабо смялось, на рубашке темнели дурно пахнущие пятна.

— Полагаю, вы уже всё знаете, — Мидир посмотрел на Анчутку. — Кто такой Касьян?

— Бог-завистник, — вместо беса ответил Хризолит. — Младший из всех хтонических божеств. Своей силы у него почитай что и нет, только взгляд... особенный.

— Это я уже понял! — рыкнул Мидир. — Как с ним справиться?

— Сила силу ломит, — Хризолит подбоченился. Он сейчас казался выше ростом и старше. Даже голос изменился. — Я прибыл, чтобы пригласить тебя к моему господину и повторяю приглашение. Жаль, что увеселительная прогулка испорчена, но это не повод оказаться от визита. Наоборот, я уверен, что Великий Полоз сумеет одолеть твоего врага.

— За определённую цену, разумеется, — Мидир невесело усмехнулся. — Дилан, собирайся, ты отправляешься со мной. Анчутка, ты тоже.

— А госпожа Этайн? — осторожно спросил Хризолит.

— Разумеется, я её не оставлю.

***

Тайная поземная тропа начиналась под корнями дуба, растущего за оградой усадьбы. «Хорошо, что Мидир обустроил хозяйство, как в прежние времена было принято, — подумал Дилан. — Легче защищаться».

Не взирая на моду, господин Ардагов окружил свой дом, небольшой сад и все дворовые постройки прочной оградой в два человеческих роста высотой. Хмурый Микентий отворил Дилану калитку.

— Осторожнее! Вот туточки перепрыгни, а то заново придётся круг чертить. Ну, и это самое, пригляди там... За господином и вообще...

— Я постараюсь, — Дилан сглотнул. Он собирался в спешке, наскоро побросав в котомку всё, что могло пригодиться: самодельные амулеты, лекарства, костяной нож в резных деревянных ножнах — единственный подарок от дедушки. — Вы точно продержитесь?

— А куда нам деваться? — Микентий шмыгнул носом и нахохлился.

Дилан перепрыгнул через светящуюся в предрассветных сумерках меловую линию и побежал к дубу. Анчутка сказал, что русалки будут ждать. Сам он предпочёл до последнего отсиживаться на кухне.

— Воробушек!

Ивка с Алёной появились из-за необъятного древесного ствола.

— Уходишь?

— Я с Мидиром Гордеевичем. Анчутка тоже идёт.

— Ну, как же без него, — Алёна вымученно улыбнулась. — Вы там берегите друг друга.

— Обязательно. Обещаю.

— Возьми, — Ивка протянул Дилану кожаный мешочек на шнурке. — Это ракушка. Если тебе потребуется совет, прошепчи в неё, я услышу.

Дилан надел шнурок на шею и спрятал мешочек под рубашкой.

— Я скоро вернусь. Мидир Гордеевич сказал, что за сутки обернёмся.

— Не загадывай. Главное — возвращайся.

Они разом обняли его, поцеловали к обе щеки и вихрем улетели прочь. «Даже Анчутку не дождались, — расстроился Дилан. — Или с Мидиром не хотят встречаться?»

Он не раз замечал, что все окрестные русалки не благоволят к господину Ардагову. Но в чём причина — не удосужился узнать.

Дилан поёжился. Почему-то было зябко, как в предзимье, и хотелось спать. Он зевнул и тут же прикрыл рот ладонью. К дереву размашисто шагал Мидир. Он переоделся в зелёный сюртук и коричневые панталоны, а с высоких сапог снял шпоры. В одной руке господин Ардагов нёс дорожный сундучок, а другой поддерживал закутанную в плащ с капюшоном жену. За ними ковылял Анчутка, а замыкали небольшую процессию Хризолит, зорко оглядывающийся вокруг, и Куделька.

Дилан поклонился Этайн и пожелал ей доброго утра, но она даже не повернула в его сторону головы. Как всегда. Порой Дилану казалось, что госпожа страдает выборочной слепотой и глухотой.

— Почему мы не можем поехать верхом? — капризно спросила Этайн, плотнее кутаясь в плащ из тонкого сукна.

— Потому что так будет быстрее, любовь моя, — терпеливо ответил Мидир. — Доверься мне.

Хризолит вышел вперёд, огляделся в последний раз, удовлетворённо кивнул и волчком крутанулся на месте. Под его ногами открылся тёмный провал. Толстые корни изгибались в подобие ступеней.

— Добро пожаловать в Подземный мир, — торжественно сказал Хризолит и змеёй скользнул через край.

Мидир щёлкнул пальцами. Куделька обнюхал край ямы, тряхнул ушами и отважно запрыгал вниз по ступеням. Чуть помедлив, за ним последовал Мидир, подхватив на руки Этайн. Анчутка с тоской глянул на небо, взял Дилана за руку и они вместе ступили на подземную тропу. Над их головами земля сомкнулась.

Глава 3. Каменный пояс

«Не стерпела душа — на простор пошла».

Русская пословица

Подземная тропа сияла под ногами золотистым светом — то прохладным, то приятно-согревающим.

— Выпендрёжники, — пробормотал Анчутка. — Столько силы даром тратится!

Дилан вздохнул. Такого потока чистой силы ему ещё не доводилось видеть. Подземные пути тилвит тэг были куда скромнее. И темнее. Только на перекрёстках там росли светящиеся грибы, кольцами окружающие исписанные рунами менгиры. Когда-то каменные столбы служили указателями, но со временем, напитавшись магией, начали бродить с места на место и оттого надписи потеряли всякий смысл. А ещё там было тихо, разве что изредка слышался звон колокольчиков, предупреждающий о приближении блуждающих огоньков.

На змеиной тропе постоянно слышался шум: то стук рудничных молотков, то пробирающий до нутра скрежет, а то отзвуки разудалой пирушки. Стены тоже менялись. Сначала золотые сполохи освещали серый гранит с блёстками слюды, потом полированные плиты моховой яшмы, а потом — шёлковую зелень малахита. Этайн восхищённо ахала, тонкими пальцами касаясь дивных узоров. Мидир