Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная
Иногда, в редкие минуты полной тишины, когда в «Лавке» никого не было, она закрывала глаза и позволяла своему внутреннему зрению раскрыться полностью. И тогда она видела не вероятности, а связи. «Нити», о которых она когда-то читала в мифах, были реальны. Они связывали всех обитателей «Лавки» в единое, сияющее созвездие. Прочные, переливающиеся всеми цветами радуги нити дружбы, семьи, любви, взаимного уважения. От нее к Максиму — толстый, золотой канат, испещренный серебряными вкраплениями пережитых бурь. К Егорке — нежный, розовый, живой поток нежности. К Елене — ярко-алый, энергичный поток страсти и преданности. К Светлане — спокойный, фиолетовый, мудрый поток. К Алисе — прохладный, синий, интеллектуальный поток. И даже к Артему тянулась тонкая, серая, но прочная нить сострадания и прощения. Видя эту паутину света, она знала — все идет так, как должно. Они были целы. Они были вместе.
Именно в один из таких моментов глубокой медитации, за неделю до Нового года, она почувствовала нечто новое. Холодную, тонкую, как лезвие бритвы, нить, которая потянулась к «Лавке» извне. Она не была злой или агрессивной, как нити Орлова. Она была... официальной. Безличной. Настороженной. Как щуп, осторожно ощупывающий периметр.
Она поделилась этим ощущением с Максимом вечером того же дня.
— Орлов? — сразу насторожился он, его тело по привычке напряглось, хотя разум уже понимал, что это маловероятно. Орлов ждал суда в закрытой лечебнице, его дело было слишком громким, чтобы у кого-то возникло желание ему помочь.
— Нет. Это... другое. Более структурированное. Без эмоций. Как визитка из нержавеющей стали.
Через два дня ее предчувствие материализовалось. В «Лавку» зашел мужчина. Невысокий, щеголеватый, в идеально сидящем пальто цвета хаки. Очки в тонкой металлической оправе. Он пах дорогим парфюмом и холодом улицы. Он осмотрелся с видом знатока, подошел к Анне, которая как раз развешивала новые работы Елены, и представился коротко и четко:
— Александр Петрович. Я представляю «Фонд изучения и поддержки лиц с нестандартными психофизиологическими особенностями».
Елена, услышав это из своей мастерской, громко фыркнула и демонстративно грохнула какой-то металлический предмет о пол.
— О, боги, — донесся ее язвительный голос. — Только не снова. Я из этого цирка сгоревших клоунов уже уволилась.
Светлана замерла за стойкой, ее пальцы сжали свечу, которую она держала. Ее взгляд стал отстраненным, она «слушала» не ушами, а своей внутренней сущностью. Максим, стоявший у компьютера в маленьком офисе, вышел и встал рядом с Анной, его поза была внешне расслабленной, но Анна чувствовала, как напряглись мышцы его спины. Он был начеку.
— Чем мы можем вам помочь, господин Александр Петрович? — спокойно, с той самой улыбкой хозяйки, которую она отточила за год, спросила Анна.
Александр Петрович вежливо улыбнулся в ответ. Его улыбка была безупречной и абсолютно безжизненной.
— Дело Орлова, если можно так выразиться, вскрыло целый пласт системных проблем и... нереализованных возможностей, — начал он, тщательно подбирая слова. — Те варварские методы, что он применял, конечно, недопустимы. Но сам факт существования людей с уникальными способностями — это не угроза, а национальное достояние. Мы хотим исправить ошибки прошлого. Мы предлагаем вам и вашим... коллегам, — он кивком головы обозначил Елену и Светлану, — официальный статус. Консультантов. Ваши способности, ваше уникальное видение могли бы принести неоценимую пользу в решении сложных задач. В рамках закона, разумеется. С полным уважением к вашей частной жизни и вашему бизнесу.
Анна посмотрела на Максима. Он молча, почти незаметно кивнул. Твой ход. Твое решение. В его глазах не было страха, только поддержка. Она почувствовала не волнение, а скорее любопытство. Это была не ловушка. Это была... проверка. Проверка их новой силы, их нового статуса.
Она перевела взгляд на Александра Петровича.
— Мы ценим ваше предложение, — сказала она мягко, но твердо. — Но мы не хотим возвращаться в систему. Мы уже прошли через это. Мы заплатили слишком высокую цену за свою свободу. Мы построили эту жизнь. И мы не намерены ее менять.
На лице чиновника мелькнуло легкое разочарование, но не удивление. Он, видимо, изучал их дело.
— Понимаю. Но подумайте о потенциале...
— Мы готовы помогать, — перебила его Анна. Ее голос зазвучал властно, и она сама удивилась этой ноте. Это был голос не жертвы, не беглянки, а партнера. — Но не как подконтрольные активы, а как внешние, независимые эксперты. На наших условиях. Мы сохраняем нашу свободу, наш бизнес, нашу жизнь. Мы сами решаем, какие задания принимать, а какие — нет. Мы помогаем только в тех случаях, когда считаем это этичным, правильным и когда это не угрожает нам и нашей семье. Никаких подписок о неразглашении, которые можно трактовать двояко. Прозрачные и четкие договоры. И наше вознаграждение должно быть адекватным. Мы не благотворительность.
Александр Петрович поднял бровь. Он явно не ожидал такого четкого, почти ультимативного ответа. Он привык иметь дело с запуганными жертвами вроде Артема или с амбициозными карьеристами вроде Орлова.
— Это... несколько нестандартные условия для сотрудничества с государственными структурами, — произнес он, на мгновение потеряв свою безупречную гладкость.
— Мы нестандартные люди, — улыбнулась Анна, и в ее улыбке была вся сила того, через что она прошла. — И мы научились договариваться с равными.
Переговоры заняли несколько недель. Александр Петрович оказался упрямым, но разумным оппонентом. Он трижды возвращался с новыми вариантами договоров. Максим, с его знанием системы, и Алиса, с ее юридической подкованностью, выступали в роли жестких переговорщиков. Елена категорически отказывалась участвовать, пока в договоре не будет пункта о «полной и безоговорочной свободе творчества и отсутствии цензуры». Светлана настаивала на «этическом комитете», который бы рассматривал предлагаемые задания.
В конце концов, был достигнут компромисс. Анна, Елена и Светлана становились нештатными консультантами по «особо сложным и нестандартным оперативным задачам». Их первым заданием была помощь в поиске серийного мошенника, орудовавшего в сфере элитной недвижимости. Он использовал методы гипноза и психологического давления, заставляя пожилых людей подписывать кабальные договоры. Официальные методы сыска были бессильны — доказательств не было, а жертвы на допросах выглядели абсолютно дезориентированными.
Они работали как единый организм. Светлана, прослушав аудиозаписи разговоров мошенника с жертвами, смогла определить его энергетический
